И снова Пачкуля!
Шрифт:
— Позор все-таки будет, — с тревогой сказала Вертихвостка, — если помощники победят. Представляете, они получат все призы и поедут в отпуск. Они нам это всю жизнь будут припоминать. Стив меня совсем затюкает.
На экране появился облезлого вида оборотень в поношенном комбинезоне и с банджо. Обильно потея и пуча глаза, он присел на табурет посреди сцены и проверил, настроен ли инструмент. Камера дала крупный план. По носу конкурсанта катилась капля пота.
— Нет, вы поглядите на него, — фыркнула Чесотка. — На жалость бьет.
— Мы следующие, Бу, — сказала Гагабу.
— Я знаю, Га, — сказала Бугага.
Гагабу нащупала руку Бугага и крепко ее сжала.
Оборотень, похоже, забыл слова первого куплета. Публика медленными аплодисментами выражала свое недовольство.
В дверь громко постучали, и в гримерку просунулась гномья голова.
— Вы следующие, дамы. Все готовы?
— Наш выход! — ахнула Шельма. — Кошмар!
Никто не шевельнулся. У всех от страха ноги будто к полу приросли. Даже Чепухинда подавилась леденцом от кашля.
— Давайте, девочки, — сказала Пачкуля. В критической ситуации она всегда держалась молодцом. Она взяла гитару и бодрым шагом направилась к двери. — Дышите глубже. Мы хороши, и мы это знаем. Зададим им жару!
— Как дела, шеф? — спросило Нечто через плечо. Они ползли по лесу со скоростью улитки.
— Сидеть неудобно, — пожаловался Шеридан, сиротливо гремя костями. — Я не привык к столь примитивным транспортным средствам. И почему мы так медленно едем? Нельзя, чтобы это животное прибавило газу? Так мы никогда до места не доберемся. Эх, если бы только у нас был лимузин…
В этот момент произошло кое-что неожиданное. Сзади донесся какой-то гул, и появилось облако пыли. Завизжали шины, раздался пронзительный гудок, потом громкие вопли и чокнутый лай — и из-за поворота возник лимузин. За рулем, сгорбившись, сидел Красавчик в розовых очках с темными стеклами. К очкам были приделаны усы.
Набитая гоблинами машина круто повернула на двух колесах. Обормот сжимал в руке связку воздушных шариков. На Косоглазе была ковбойская шляпа. У Пузана был пластиковый пакет с золотой рыбкой. У Цуцика в одной руке был соломенный ослик, в другой — леденец. У Гнуса на голове берет, а на шее — связка чеснока. Свинтус ел гигантское мороженое и давал полизать Клыку Чудо-псу, который ехал, высунув голову в люк. Сзади валялись десятки коробок из-под пиццы, а также удочки, комплект клюшек для гольфа, пара теннисных ракеток, большое сомбреро и сувенирная пепельница с надписью «Подарок из Грязьеводска».
Жервез взвился на дыбы и резко ушел в сторону, лимузин, не переставая сигналить, пролетел в какой-то паре сантиметров от телеги и умчался прочь. Внешнее колесо телеги зависло было над краем канавы, но чудесным образом снова встало на дорогу. Жервез сделал несколько нетвердых шагов от обочины, затем остановился, тяжело дыша.
Через какое-то время между корзинами с яйцами показался разгневанный череп Шеридана. (Удивительно, но корзины не попадали и все яйца остались целы.)
— Мой лимузин! — завопил он. — Ты видел? Гоблины в моем лимузине. И у них Рёбрышко! — Он вытянул дрожащий палец. — Давай за ними!
Глава двадцать третья
Конкурс продолжается
Амедео Вампирьяни взял крупный план. Занавес поднялся, и перед зрителями предстал шабаш. Все ведьмы были на своих местах, вид у них был испуганный, но решительный.
С той хулиганистой компанией, что недавно заявилась в банкетный зал, чтобы погорланить песни и пошутить шутки, у них было очень мало общего. Никто больше не валял дурака. У Чепухинды все ходили по струнке. Она пришла на этот конкурс, чтобы победить. Ведьма села за рояль — спина идеально прямая, рукава закатаны — и похрустела пальцами. Сразу было видно, что намерения у нее самые серьезные.
Она кивнула Грымзе, и та ткнула Тетерю палкой. Тетеря проснулась, поймала Чепухиндин взгляд и принялась отбивать беспорядочный ритм на ударных. Чепухинда исполнила задорный проигрыш на рояле, после чего правой рукой взяла несколько смачных аккордов, а левой в то же время наигрывала старомодный хонки-тонк.
Тут как раз из-за кулис выскочила Туту (подтанцовка) и принялась скакать по сцене как угорелая. Она тщательно продумала свой костюм. Он состоял из желтых резиновых сапог, соломенной юбки хула и красного свитера с дыркой в рукаве и неуклюже вышитой лягушкой на спине. В качестве головного убора она надела водолазный шлем. Выглядела она, скажем так, интересно.
Постепенно под строгим взглядом Чепухинды подключились и остальные инструменты. Гнусавая дудка Крысоловки. Скрипучие скрипки близнецов. Сокрушительная волынка Макабры. И бэк-вокалистки.
— Уби дуби ду, — проникновенно напевали Вертихвостка, Мымра и Чесотка и синхронно притопывали в такт (как репетировали). — Ду вап, ду вап!
Вступление было долгим. Пачкуля и Шельма сидели как на иголках в ожидании своего звездного часа. Амедео шнырял вокруг них с камерой, а древесный демон то и дело долбил их микрофоном по голове. У Пачкули вид был недовольный и печальный, и она украдкой проклинала древесного демона. Шельма, напротив, улыбалась до ушей, так что парочка из них была та еще.
Но все это стало абсолютно неважно, как только они запели. Пусть голос у Пачкули был как у убитого горем моржа, а Шельмино визгливое сопрано время от времени срывалось с орбиты и улетало в другую вселенную. Главное — это их песня.
Публика пришла от нее в восторг.
Одну смешную песню Поем всегда мы вместе… —затянула Пачкуля. Зал оживился и навострил уши.
Ни складу в ней, Ни ладу в ней… —пропела Шельма. Несколько человек в первом ряду вскочили и начали махать руками.
Могла бы быть она умней… —прогундосила Пачкуля. Народ уже хлопал в такт. И притопывал. Несколько демонов самозабвенно отплясывали в проходе.
Но если уж пристанет, То в жизни не отстанет! —продолжила Шельма.
Оооооооооо… —запели они хором, их поддержал бэк-вокал.
Тили-тили бим-бам-бом, шуры-муры гоп-ца-ца…И тут уж все повскакивали с мест! Ради этого они и пришли. О да. Кому нужны баллады и заумная фигня. Публика жаждала примитивной, веселой песни с бессмысленными словами, которые можно выучить за две минуты. Простой мелодии, под которую можно топать ногами или скрести ногтями, когда лежишь в горячей, мыльной воде. Песни, которая делает тебя счастливым. Песни, от которой хочется глупо улыбаться. Вот ради чего они пришли. И именно это они и получили.