Чтение онлайн

На следующий день Бернбахер отправился к старому столяру. Сделав вид, что случайно оказался поблизости, он спросил, почему Эдер не был вчера в кафе. Тот ответил, что было много работы, и он устал.

— Жаль, что именно вчера тебя не было, ты пропустил самое интересное. Знаешь ли ты токаря Цахариуса?

— Нет. А что?

— О, ты должен непременно с ним познакомиться!

— Вот как, — без особого интереса заметил Эдер.

— Представь себе, Цахариус утверждает, что… я, конечно, не верю ни единому его слову, — Бернбах нарочито сделал паузу, — я даже не знаю, как тебе это сказать, — снова пауза.

— Ну что? Что? — не выдержал Эдер.

Бернбах набрал воздуху и зашептал так, как будто речь шла о государственной тайне:

— Цахариус утверждает, что у него тоже есть домовой!

Слесарю удалось так убедительно произнести эту фразу, что он пожалел, что друзья не слышат его.

Эдер испытующе посмотрел на друга:

— Да что ты говоришь?

Тот кивнул и закончил своё артистическое выступление:

— Признайся, что я прав, — это же невозможно!

Он попал в точку.

— Ну почему невозможно? — оживлённо отозвался Эдер. — Очень даже возможно! Почему бы не появиться ещё одному домовому! Знает ли этот Цахариус, что у меня… — Эдер помедлил, — что у меня тоже живёт домовой?

Бернбах внутренне торжествовал, но как можно равнодушнее ответил:

— Да мы пытались намекнуть ему, но будет лучше, если ты сам завтра поговоришь с ним.

— Завтра? Хм, завтра у меня много дел. Вот послезавтра — смогу.

Чуть торопливее, чем следовало бы, Бернбах заметил:

— Послезавтра Цахариус уезжает, да наверняка ты найдёшь завтра один час для визита! Он живёт на Бременской улице, трамваем легко добраться туда.

Доброму мастеру не свойственна была недоверчивость, поэтому он ответил:

— Посмотрим, как завтра пойдут дела.

Бернбах хлопнул Эдера по плечу:

— А завтра вечером приходи в кафе, нас всех интересует эта история с домовыми.

— Я не знаю, как у меня завтра будет со временем.

Чтобы убедиться, что Эдер непременно съездит завтра к Цахариусу, Бернбах попробовал ещё раз:

— Знаешь, ты единственный, кто может помочь человеку в его проблемах с домовым.

Эдер кивнул. Он-то, как никто другой, знал, в какие ситуации можно попасть, имея домового!

— Хорошо, я найду завтра время, — твёрдо пообещал мастер.

Бернбах торопливо вытащил из кармана носовой платок и сделал вид, что утирается им. На самом же деле он поспешил скрыть довольную улыбку — всё складывалось превосходно!

Он распрощался, и, едва за ним закрылась дверь, Пумукль очутился на верстаке.

Он всё слышал и не верил своему счастью:

— Ещё один домовой! Ура!

— Это надо проверить, — задумчиво проговорил Эдер, — ты можешь предположить, что существует ещё один домовой?

— Почему нет? Я, правда никогда не встречал, но это ни о чём не говорит.

— Я удивляюсь, что ты никогда об этом не задумывался.

— Домовому не к лицу искать других! Это кёльнские гномы, о которых ты вечно рассказываешь, живут толпами, потому что у них силёнок не хватает по одному справляться со всеми делами, а я один со всем справляюсь!

— И даже не хочешь познакомиться с другим домовым?

— Конечно, хочу! Два домовых — это же ещё не толпа!

— Хм, мы можем поехать завтра к этому Цахариусу, но с одним условием: я не хочу у себя двух домовых, но вы можете ходить друг к другу в гости.

Пумукль подскочил от радости:

— Ура! Мы будем вместе домовничать! Вместе сочинять! Вместе…

Он задумался, что они ещё могут делать вдвоём:

— Вместе качаться… Скажи, а что делают токари? У них тоже есть стружки?

Эдер начал объяснять, что токари обрабатывают дерево с помощью машины, которая очень быстро вращает деревянную деталь. Это произвело на Пумукля сильное впечатление:

— Если там всё вращается, тогда домовой у токаря имеет не качели, а карусель, — решил он. Ему так хотелось тут же отправиться на Бременскую улицу! Но Эдер не мог оставить начатую работу. Надо было ждать до завтра.

— Знаешь, чем я займусь, пока наступит «завтра»? Я сочиню стих. Превосходный стих! Я выучу его наизусть и торжественно произнесу его вместо приветствия. Тот домовой сразу поймёт, какой я умный.

Эдер ничего не имел против, его волновало другое:

— Скажи, Пумукль, я ведь не смогу увидеть другого домового, а Цахариус не сможет увидеть тебя. Но вы-то сможете увидеть друг друга?

— Конечно, — заверил его Пумукль.

На следующий день после обеда мастер Эдер и его Пумукль отправились в дорогу. Домовёнок был необычайно взволнован и без конца твердил своё новое стихотворение:

Привет тебе, мой друг и брат,

Тебя я видеть очень рад!

Ведь в этом мире, средь людей

Вдвоём нам будет веселей!

Бременскую улицу они нашли довольно быстро. Токарь Цахариус был один в мастерской, когда мастер Эдер вошёл и, немного смутившись, остановился у порога.

— Что вы желаете? — вежливо спросил его токарь.

— Я не знаю, — нерешительно начал Эдер, — говорил ли вам обо мне наш общий приятель Бернбах… Меня зовут Эдер…

— Нет, не припомню… — Цахариус выжидающе смотрел на пришедшего, стараясь вспомнить, не встречал ли он раньше этого посетителя.

А Эдер в это время думал, как чувствует себя домовой, живя у такого делового и энергичного хозяина, и что Цахариус не из тех людей, которые выдают выдуманное за правду. Ещё немного помедлив, Эдер решился, наконец, произнести:

— Я пришёл к вам, чтобы… э-э-э… насчёт домового. Своего Пумукля я взял с собой.

— Извините, кого?

— Пумукля. Это мой домовой.

— Ваш кто?

— Домовой. Его зовут Пумукль, — терпеливо повторил Эдер.

Цахариус попятился назад. Что хочет этот сумасшедший в его мастерской? Лучше быть с ним осторожнее и сделать вид, что ничего особенного в сказанном нет.