Чтение онлайн

К июню личный состав дивизиона был укомплектован не полностью. Сформированный из солдат и офицеров различных частей, он с самого начала не обладал соответствующим боевому расписанию кадровым составом. Еще более сократила численность дивизиона проведенная в апреле и мае 1941 года демобилизация отслуживших срок солдат и сержантов и устранение офицеров, чей политический настрой оказался несовместимым с дальнейшей службой в рядах Красной Армии.

Зато моральное состояние личного состава было преимущественно хорошим. После получения сообщения о начале войны наметился даже определенный подъем боевого духа, особенно среди молодых и малоопытных офицеров и бойцов. В разговорах высказывалось пожелание скорее закончить перевооружение и укомплектование дивизиона, с тем чтобы вступить в борьбу с вторгшимися немецкими войсками. Среди служилых офицеров, в особенности семейных, возникла некоторая тревога, но отнюдь не подавленность.

Отдельные враждебно настроенные военные, которые к тому времени еще оставались в дивизионе, тщательно скрывали свои настроения.

К концу первого дня войны дивизион в соприкосновение с противником не входил. Личному составу было роздано стрелковое оружие, караульная служба была усилена в соответствии с требованиями военного времени, из штаба дивизии поступил приказ подготовиться к принятию пополнения и ждать новых указаний. По инициативе комиссара дивизиона в ускоренном порядке шла подготовка шоферов из солдат срочной службы. По правилам военного времени в боевой обстановке на каждую машину полагалось по два шофера, до тех пор в дивизионе шоферами были обеспечены только боевые машины.

В дивизионе отсутствовала всякая информация о ведущихся в пограничных районах военных действиях. И к концу дня о происшедших событиях знали лишь то, что содержалось в речи первого заместителя Председателя Совета Народных Комиссаров В. М. Молотова, произнесенной по радио в 12 часов дня.

К этому времени, к вечеру 22 июня, группа армий «Норд» своими главными силами прорвала оборону советских войск на всем протяжении границы между Восточной Пруссией и Литовской ССР. После полудня разгорелись ожесточенные бои на реке Барта на подступах к Лиепае, куда вышли наступавшие от Клайпеды (официальное немецкое название: Мемель) вдоль берега Балтийского моря передовые немецкие части 16 армии. Еще глубже, на 40–50 километров от государственной границы прорвалась немецкая танковая группа, направившая свой удар встык 8 и 11 советских армий. Поддерживаемые непрерывной бомбардировкой с воздуха и огнем тяжелой артиллерии превосходящие силы немецких бронетанковых войск прорвали растянувшиеся боевые порядки передовых батальонов Красной Армии и разбили в ряде встречных боев отдельные соединения, выдвигаемые им навстречу советским командованием. Еще предыдущей ночью, в результате развернутых действий засланных в советский тыл немецких диверсионных групп, связь между армейскими штабами и войсками была в большинстве случаев нарушена, вследствие чего зачастую оказывалось невозможным получать постоянную информацию и организовывать взаимодействие воинских соединений.

В этих условиях части 8 армии, ведя тяжелые арьергардные бои, начали отступление в северном направлении, к нижнему течению Даугавы. Понеся крупные потери, корпуса 11 армии под натиском немецких бронетанковых сил отходили на северо-восток и восток. Разрыв между армиями постоянно увеличивался. Из-за отсутствия в районе Каунаса и Вильнюса боеспособных советских соединений уже к вечеру первого дня войны перед наступавшими немецкими войсками открылось неприкрытое оперативное направление на Утену и Даугавпилс.

О положении не было соответствующего действительности представления и в Генеральном штабе Красной Армии. Приказ народного комиссара обороны СССР, изданный вечером 22 июня, требовал начать с утра 23 июня контрнаступление на всех главных направлениях боев с целью отрезать и окружить прорвавшиеся соединения противника. Выполнить эту директиву оказалось невозможным, тем более что до многих штабов она так и не дошла.

К вечеру первого дня войны лавина немецких танков и мотопехоты устремилась по все расширяющимся участкам прорыва на территорию Советского Союза.

Они явились вскоре после захода солнца.

Все эти дни Вийю чувствовала, что они придут. С того самого утра, когда нашла под дверью сложенный вчетверо листок из тетради, на котором корявыми печатными буквами было выведено: ЮРИ ЛУУСМАН. Бумага обжигала пальцы, руки Вийю дрожали, когда она разворачивала листок. Там было всего три слова: ДАДИМ ЕЩЕ ЗЕМЛИ. Неровные буквы заваливались на листке в косую линейку — все в разные стороны. В самом низу тем же толстым черным карандашом была нарисована могила с крестом в изголовье.

Написанные тупым карандашом буквы выглядели на ясном утреннем свету особенно коряво, они прямо- таки оскверняли бумагу. Слова эти предвещали зло и без могилы. Вийю забыла про корову, бросила подойник и кинулась в заднюю комнату, будто надеялась там найти у Юри защиту.

Юри протер сонные глаза и повертел листок в руках.

— А, так, чушь порют, — проговорил он наконец успокаивающе. — Это все штучки румбаских хозяев. Надеются, что я испугаюсь и брошу землю. Пусть и не думают…

Хотя Юри и не оробел, он с этого дня предосторожности ради ходил ночевать в сарай с сеном, что за лесом. С началом войны, по слухам, тут и там начали постреливать в новоземельцев. Юри решил, что скоро наведут порядок, но до этого лучше, когда стемнеет, быть подальше от дома, не то дурак какой-нибудь, чего доброго, вздумает палить, еще ребенка напугает.

Значит, теперь они пришли искать Юри.

От удара ногой наружная дверь распахнулась настежь, тяжелые шаги прогрохотали по крыльцу и в передней, С треском рванули дверь в комнату, и возникший в проеме мужчина, лица которого Вийю в сумерках не разглядела, рявкнул:

— Ну, новоземелец, выметывайся. Пойдем землю отмерять!

В следующий миг комнату заполнили мужики. Все в высоких сапогах и с ружьями за плечами. Один из них грубо оттолкнул Вийю от двери, будто она стул какой, и ввалился в заднюю комнату. Вийю показалось, что этот мужчина очень походил на Ванатоаского Ильмара, но она почему-то видела все довольно смутно, мужчины с каждым мгновением словно бы утаптывали сапогами сгущавшиеся сумерки, так что невозможно было кого-то узнать.

Мужчина тут же вышел из задней комнаты.

— Вот сволочь, удрал! — рявкнул он голосом румбаского Юриааду.

Другие не обратили внимания на его слова. Они разбрелись по передней и кухне, беспокойно шарили повсюду, с грохотом опрокидывали стулья и скамейки, открывали окна и заглядывали во двор, кто-то распахнул дверцы кухонного шкафа и все, что стояло на полках, со звоном вывалил на пол. Загремели упавшие с плиты кастрюли, грохот этот все не стихал, кто-то еще и на полу топтал их ногами, потому они так долго продолжали грохотать. Заскрипела на своих прогоревших петлях дверца плиты — уже не под плитой ли они искали Юри? Кто-то растаптывал упавшие на пол тарелки, скользкие фаянсовые осколки жутко хрустели. Вийю и представить себе не могла, что в их скудном хозяйстве столько вещей, которые можно сдвинуть, перевернуть и сбросить на пол. Они всегда жили бедно, просто невероятно, что накопилось такое количество барахла, которое можно было бить.

Юриааду подошел, схватил Вийю за плечо и тряхнул.

— Где хозяин? — потребовал он. — Говори добром, в какую нору он забился!

Вийю покачала головой.

— Молчи не молчи, все одно не поможет! — усмехнулся кто-то над ухом Вийю. — Поди, не птица, куда он от нас денется!

Двое мужчин вышли из дома, Вийю видела в проеме двери их раскачивающиеся черные фигуры. Вскоре со стороны хлева донесся стук и треск. Краснуха беспокойно замычала, на насесте встревоженно закудахтали вспугнутые куры. Только бы не покалечили корову! Вийю почему-то показалось, что мужики могут отодрать от ворот хлева доски и пошвырять их в стойло Краснухи, и корова ржавыми гвоздями раздерет себе вымя.

Кто-то протиснулся мимо Вийю в заднюю комнату. Со стуком вытаскивали ящики комода, вываливали содержимое на пол и кидали ящики в угол. Вийю не могла понять, что они ищут. Что могло таиться в их лачуге? Сваленное в кучу белье четко белело в густых сумерках. Вдруг донесся звон стекла. Теперь на глаза им попалось помутневшее от времени зеркало на комоде! Вийю поняла, что зеркало разбили высокой зеленой вазой, которая стояла перед ним.

Она вдруг пришла в себя. Ей представилось, что белые игольчатые осколки зеркала и зеленые стеклянные чешуйки от вазы брызнут через всю комнату и посыплются в кроватку ребенка, попадут ему в глаза и в рот, рассекут сыну щечки…