Чтение онлайн

— Мне тоже, Джайлз. Как жаль, что дамами затрачено так много времени ради такой призрачной надежды. Хотя, — заметил Макс, — в конце концов, торговцы перчатками должны быть благодарны им.

Вздохнув при этих словах, он повернулся к слуге, чтоб тот помог ему надеть фрак, сшитый из прекрасного синего бархата. Шею Макса облегал белоснежный воротничок, а на запястьях были такие же ослепительные манжеты. Ноги плотно обтягивали серебристо-серые бриджи, туфли же с пряжками были начищены до блеска. Волосы были собраны на затылке обычной черной ленточкой. Макс решил, что не будет надевать никаких старомодных париков. И никаких маскарадных костюмов — он уже вдоволь напритворялся той ночью, на французском берегу. Это был его последний маскарад, и больше он не хотел. На этом балу, решил Макс, он будет самим собой.

— Вам этот костюм очень идет, милорд, — сказал слуга, поправляя ему манжеты сперва на одном рукаве, а затем на другом.

Внизу Макса уже ждали несколько десятков лондонских леди. Все они были не замужем, и всех сопровождали их матушки, надеющиеся, что в этот День Валентина их дочерям достанется знатный жених. В душу Макса даже закралось сомнение, что стрелы Купидона были достаточно прочны, чтоб пробить броню его цинизма.

— Я чувствую себя сейчас, как обвиняемый, которому предстоит предстать перед судом. Сегодня эти матушки кажутся даже свирепее тех француженок, устроивших голодную демонстрацию, требуя хлеба, — посетовал Макс.

— Вы выглядите просто восхитительно, сэр. Эти леди будут поражены, а их матушки, надеюсь, будут вести себя благоразумно.

— У этих леди и так будет слишком много забот, чтоб обращать внимание на мою внешность, — усталым голосом промолвил Макс, — ведь им надо во что бы то ни стало продемонстрировать мне свои перчатки.

Теперь он даже немного жалел, что нашел эту перчатку — от этого лишь более неистовыми стали леди, а чтобы получить приглашение на бал в дом Шелбернов, они готовы были на что угодно. Другим лондонским домам пришлось отказаться от проведения балов из-за того, что многие с извинениями отказывались от приглашения. Шелберны же не получили ни одного отказа, и мачеха Макса, упиваясь своим положением хозяйки такого роскошного мероприятия, приказала удвоить количество разносимого пунша.

— Милорд? — слуга протягивал Максу перчатку. Перчатку Виолетты. За последние три недели он уже настолько привык к тому, что наряд не полон, если в кармане нет этой перчатки. И для Макса уже стало привычным, что слуга протягивал ее в самый последний момент. На этот раз Макс долго колебался по поводу того, брать ли ему перчатку с собой или оставить здесь. Его единственное напоминание о несбывшейся мечте. И, быть может, эта непарная перчатка была символом, знамением того, что им уже никогда не быть вместе, а до конца дней жить в разлуке.

— Сегодня ночью она вам понадобится, — подал голос слуга.

— Понадобится? Но зачем? — удивился Макс.

— Хотя бы для того, чтоб доказать многим леди, что их перчатки вовсе не походят к вашей.

На губах Макса появилась кривая усмешка. Он с благодарностью взглянул на своего слугу:

— Правда, Джайлз, так я и сделаю, — однако внутри, в душе, он чувствовал поражение. Ведь даже если до Виолетты и дошли слухи об Армане, это еще вовсе не означало, что ей удастся попасть на бал.

С того места, где она стояла, Виолетте был хорошо виден весь зал, и она старалась рассмотреть, нет ли среди гостей ее дорогого брата. Но с того самого момента, как она случайно заметила Макса, Виолетта была уже не в силах оторвать от него взгляд.

Он стоял в противоположном конце зала под колыхающимся над его головой бумажным сердцем, прикрепленным к потолку лентами, и разглядывал ее вторую перчатку. При виде этого у нее защемило сердце, и Виолетта испытала непреодолимое желание броситься туда, к нему. Когда Максу представляли гостей, он брал каждую леди за руку, рассматривал ее перчатку и вежливо показывал для сравнения свою тонкую, белую, из лайковой кожи, при этом он каждый раз с сожалением качал головой. На лицах матушек моментально отражалось разочарование.

К ужасу Виолетты он протянул ее перчатку разряженной и обильно напудренной «королеве Елизавете», и та попыталась натянуть ее на свои пухлые пальцы, хотя, конечно, безуспешно. Заметно опечалившись, она вернула перчатку Максу. Тот склонил голову и поцеловал ее руку. О, как бы Виолетта хотела выйти к нему и показать свою, ту самую недостающую перчатку и сделать Макса своим женихом, И желание это было настолько велико, что она даже невольно сунула руку в карман своего домино, пытаясь нащупать там перчатку, чтоб снова почувствовать под пальцами узор вышивки, провести по лебединым фигуркам — их фамильному гербу. Когда ее рука сжимала эту перчатку, Виолетта чувствовала себя намного спокойнее. Она просовывала руку в карман все глубже и глубже…

Ее перчатки там не было!

Она вывернула карман наизнанку и чуть не лишилась чувств. Карман ее накидки был пуст. Нет, нет… этого не могло произойти. Только не теперь, когда она прошла через такое количество испытаний. Та перчатка, та единственная белая перчатка, у которой больше не было пары, была для нее всем, что осталось от той прежней жизни, от ее семьи, от юности и от Макса… Она кинулась искать перчатку в другом кармане, затем оглянулась в надежде, что она лежит на полу позади нее. Виолетта прошла несколько шагов назад и снова вернулась к своему укромному месту наблюдения. Быть может, она обронила перчатку в прихожей? Или в комнате Каро? Осмелится ли она пойти туда и поискать ее, рискуя навлечь на себя гнев мисс Корделл? О, если бы только Макс знал, как она сейчас страдала.

Обернувшись через плечо, Виолетта бросила на Макса быстрый взгляд. Он, все еще погруженный в свои мысли, продолжал созерцать ту, другую перчатку. Вдоль зала змейкой выстроилась целая очередь из молодых девушек — на всех дамах было лишь по одной вышитой перчатке. Ни одна из них не танцевала: все они стремились лишь к одному — примерить перчатку, которую Макс держал в своих руках. Неожиданно появилась мисс Каролина Корделл, блистающая великолепием, в своем красном наряде королевы Испании и, не обращая внимания на выстроившихся в очередь молодых леди, которые на что-то еще надеялись, направилась прямо к Максу.

Макс с загадочным выражением поднял вверх глаза, в это время Виолетта опрометью бросилась в прихожую. Нигде не было видно джентльмена, хотя бы смутно напоминающего Армана. Ей было просто невыносимо больше вот так стоять и наблюдать.

В то время как Каро приближалась к Максу, словно перегруженный пряностями корабль, собираясь бросить якорь у его ног, тот мысленно снова божился, что этот бал-маскарад станет последним, на котором он присутствует. Ему в голову пришла мысль, что, возможно, Купидон был прав, решив вовсе не одевать никаких одежд. Нарядные костюмы не могли заставить его сердце биться иначе. Не могли.

Увидев, что на лице Каро сияла самодовольная улыбка, Макс нахмурился.

— Ты тоже собираешься ждать своей очереди? — спросил он ее, указывая на длинную вереницу девушек, выстроившихся за ее спиной.

Каро улыбнулась:

— Зачем мне стоять в этой очереди, если я могу избавить всех этих леди от напрасной траты времени?

— Что ты хочешь этим сказать? — насторожился Макс.

— Только то, что у меня есть та самая недостающая пара к твоей перчатке.

Он, на мгновение потеряв дар речи, уставился на нее. Нет, этого не могло быть.