Чтение онлайн

Наконец днище лодки зашуршало по песку, нос выехал на пляж, подковой охвативший подножие «Морского Утеса», и пассажиров слегка тряхнуло. Энн вытянула руку, чтобы удержать равновесие, и почувствовала под своей ладонью ту самую спину, которой любовалась в пути. Кожа была упругой и горячей. Энн быстро отдернула руку и сжала пальцы в кулак, ощутив у себя на ладони влагу — пот Генри. С изумлением она поняла, что ее охватил восторг. «О Господи, что же это со мной происходит?» — думала она, потирая ладонь пальцами.

Генри повернулся с улыбкой на лице.

— Все в порядке? — спросил он.

— Мы в полном порядке, — ответила Беатрис.

— В порядке, — сказала Энн, не узнавая собственного голоса и отчаянно надеясь, что ей все-таки удалось скрыть свои чувства. Она не сомневалась только в одном: когда Генри повернулся к ней и посмотрел ей в лицо, его улыбка исчезла, а взгляд опалил ей кожу. Он быстро отвернулся и крепко сжал перекладину, на которой сидел.

Браун, выпрыгнул из лодки, неуклюже проковылял по мелководью и принялся вытаскивать суденышко на песчаный берег.

— Я бы не отказался, от помощи, — пробормотал он достаточно громко, чтобы услышали остальные.

В мгновение ока Генри выскочил из лодки и очутился рядом со стариком. Алекс помог высадиться священнику и дамам. И, когда Энн обернулась в сторону Генри, она увидела, что, несмотря на жару, он снова надел свой свитер.

Энн не знала, радоваться ей или огорчаться.

Вильямсон отошел от окна.

— Генри вернулся. Он привез гостей.

— Подвезите меня к окну, — попросил Артур, безуспешно пытаясь ослабевшими руками сдвинуть колеса своего кресла.

Вильямсон выполнил его просьбу и пошире раздвинул тяжелые шторы, чтобы Артуру лучше была видна небольшая группа, собравшаяся внизу на пляже. Старик прищурился.

— Это Хенли — несчастье своего отца, не сомневаюсь в этом. И Моузли. Надеюсь, что он приехал не по мою душу. А кто эти женщины?

Вильямсон, который вел такой же уединенный образ жизни, как и его хозяин, покачал головой:

— Я не знаю, сэр.

— Выясните. — Артур замолчал, восстанавливая дыхание. Вдобавок к перенесенным им инсультам, в результате которых он остался парализованным, врачи нашли у него прогрессирующую сердечную недостаточность. Он приехал в «Морской Утес», чтобы умереть и помешать своему внуку узнать правду, пока он еще жив. Понимая, что дни его сочтены, Артур Оуэн проклинал себя, свою болезнь и то, что так долго не решался избавиться от этого проклятого дома, где был когда-то счастлив. Он умирал, и ему было очень страшно. Мысль о том, что он может умереть во сне, не давала ему спать ночами — Артур прислушивался к своему дыханию и с ужасом сознавал, что каждый вздох приближает его к смерти. Если днем он все-таки ненадолго забывался коротким тревожным сном, то просыпался в панике и медленно приходил в себя, осознав, что все еще жив.

— Вильямсон, — позвал он слабым, срывающимся на шепот голосом, — принесите мой дневник. — Грудь его тяжело вздымалась: теперь, даже для того, чтобы дышать, ему приходилось прикладывать титанические усилия.

С глазами, полными жалости, Вильямсон подошел к тумбочке, выдвинул ящик и достал потертую тетрадь. В течение вот уже трех лет старик рассказывал свою историю. Он закончил ее только вчера вечером. Несколько часов понадобилось, чтобы написать последние страницы, поскольку сил у Артура было совсем немного. Казалось, что история, которую он пытается рассказать, высасывает из него последние остатки жизни. Долгими ночами сидел Вильямсон у постели своего хозяина и записывал все, что тот диктовал, старательно скрывая возрастающее чувство изумления. Вчера вечером, когда повествование было, наконец, закончено, Артур посмотрел на своего старого секретаря и друга долгим взглядом водянисто-серых глаз и сказал:

— Теперь вы все знаете. Что вы думаете обо мне после этого, Вильямсон?

Вильямсон медленно закрыл дневник.

— Я думаю, что вы много страдали, сэр.

— Вы знаете, почему я так боюсь смерти? — горько улыбнулся Артур.

— ???

— Потому, что отправлюсь к сатане, Вильямсон.

— О, нет, сэр.

Артур закрыл глаза, и единственная мысль, которая успокаивала его, была о том, что когда-нибудь Генри узнает правду.

— Отвезите меня в постель, — сказал он, отворачиваясь от окна.

Вильямсон помог Артуру устроиться на кровати. Не обращая внимания на протесты старика, причесал ему волосы.

— Привести к вам Генри, сэр?

— Я не собираюсь умирать прямо сейчас, — сказал Артур, пытаясь выглядеть бодрым. Но вдруг лицо его сморщилось, и из глаз потекли слезы. — Не дайте ему узнать правду, пока я не умру. Обещайте мне, Вильямсон.

Вильямсон пожал немощную руку Артура.

— Я обещаю, сэр.

Преподобный отец Моузли сидел на балконе в старом кресле-качалке, уютно поскрипывающем при каждом движении. Балкон был идеальным местом для того, чтобы наблюдать за молодыми людьми, которые в данный момент собрались на газоне перед домом и смотрели через залив на Ньюпорт, Он боролся со сном целых десять минут, но теперь его голова опустилась на грудь, и он тихонько захрапел.

Генри никогда раньше не чувствовал себя таким взволнованным. Он все еще не вполне понимал, почему ему так хочется объяснить Энн мотивы своего поступка. Сейчас он смотрел на «Морской Утес» не обычным любящим взглядом, а взглядом постороннего человека и видел старый каменный, отделанный деревом дом, украшенный нелепыми ангелами. То, что всегда казалось ему очаровательным, теперь выглядело банальным и неуместным. Генри чувствовал себя глупо и злился, что привез Энн сюда. Алекс был прав — она просто посмеется над ним.

— Итак, это — «Морской Утес», — сказала Беатрис, окидывая старый дом скептическим взглядом. — Он… Ну, я бы сказала, что он…

— Он великолепен, — вмешалась Энн, взиравшая на «Морской Утес» с улыбкой. От ее слов сердце Генри чуть не выпрыгнуло из груди. Он обернулся, и снова этот уродливый, угловатый, старый дом вновь превратился в самое любимое место на земле.

— Великолепен? — удивилась Беатрис. — Это «Шато-сюр-Мэр» великолепен, на мой взгляд. Мраморный Дворец — прекрасен, — продолжала она, имея в виду особняк миссис Альвы Вандербилт. — А этот дом, — Беатрис указала на «Морской Утес», — производит впечатление…

— Немногим лучшее, чем лачуга? — предположил Алекс.

Беатрис громко рассмеялась, но сразу оборвала свой смех, когда увидела выражение лица Генри.

— Ах, мистер Оуэн, простите меня, — сказала она, пытаясь сдержать улыбку. — Просто мне трудно представить, что кто-то потратил столько усилий для того, чтобы спасти самый обыкновенный дом. Вы действительно надеялись произвести на Энн впечатление, показав ей «Морской Утес»? — Она махнула рукой в сторону дома, и Генри вспыхнул от ее бестактности.

— Мне этот дом совсем не кажется обыкновенным, — мягко возразила Энн. — Он просто очарователен. У него такой уютный и доброжелательный вид. Он действительно прекрасен.

Генри бросил на Энн недоверчивый взгляд, думая, что она издевается над ним. Но ничто в выражении ее лица не говорило о насмешке. Он улыбнулся Энн и сказал:

— Я тоже так думаю.

— И, тем не менее, он не стоит того, чтобы разрушать из-за него человеческую жизнь, — настаивала Беатрис. Энн перевела взгляд на залив. Внутри у Генри нарастало беспокойство. Он чувствовал, как почва уходит у него из-под ног. Если все будет продолжаться в таком же духе, она никогда не сможет понять того, что ему так хочется объяснить ей.