Чтение онлайн

Около 10 утра обыск был завершен и я в последний раз вышел из дверей своей квартиры. Спускаясь в лифте со спецназовцами, которые ни на шаг от меня не отходили, я решил уточнить из какого они отряда. «СОБР?» – спросил я, у сотрудника в маске, бронежилете, с пистолетом-пулеметом. «Бобр» – ответил он мне и дико засмеялся. Наверняка так он шутил уже не в первый раз. Вообще это особенность рядового состава правоохранительных органов. Эти люди практически всегда не обременены интеллектом, что проявляется в их примитивном чувстве юмора, на уровне четвертого класса средней школы. Одни и те же несмешные шутки они готовы повторять по сто раз, каждый раз закатываясь от смеха.

Выйдя из подъезда, меня усадили в Рено Сандеро бордового цвета без номерных знаков и повезли в неизвестном направлении.

Из личного опыта, опыта людей с кем доводилось общаться, а также из курса криминалистики, которую я изучал в Университете, могу сделать несколько выводов о том, как нужно себя вести, если к вам пришли с обыском. Идеальная ситуация если к вам как ко мне, в наглую вломились со спецназом, и стали ломать все на своем пути. Это дает некоторую фору по времени. Пока к вам ломятся надо успеть оповестить своих близких, адвоката (если есть), правозащитников. Самое главное оповестить ваших соратников. Сообщите всем Ваш домашний номер, чтобы во время обыска звонили на него. Полезно будет сообщить в местное ОВД, что к вам в дом ломятся неизвестные, и попросить прислать наряд ППС. Конечно, если у ваших незваных гостей есть на руках постановление суда, местные полицейские лишь взглянут на него, на удостоверения оперативников и следователей, и уедут восвояси. Они в этой ситуации помочь не могут. Но бывают случаи, когда активистов увозят в неизвестном направлении, пытают, а задержание оформляют другим временем, если не другим днем. Конечно, в отношении оппозиции такие случаи уже довольно редки (в отличие от задержания наркоторговцев или исламских террористов), но подстраховаться стоит. Приезд местных сотрудников подтвердит, что к вам приезжали определенные сотрудники, в определенное время и разубедит карателей применять в отношении вас незаконные меры давления, а даже если они пойдут на это, то легче будет привлечь их к ответственности в дальнейшем.

После того как вы всех оповестили, необходимо стереть всю информацию с телефона, компьютера, планшета. Сделать это можно автоматически в меню настроек. Карты памяти и сим-карты лучше смыть в унитаз. Конечно, жалко терять столько ценных данных, но куда лучше остаться без них, чем без свободы. Так же можно попытать смыть мелкую атрибутику, записки и т.д. Я не стал этого делать, потому что понимал, что я и так публично позиционирую себя, как участника движения, но если вы действуете более скрытно, то отсутствие символики, документов, может затруднить для карателей доказывание вашей вины. Но в первую очередь, опять же, надо удалять информацию со средств коммуникации. Системе самое главное узнать с кем и о чем вы общаетесь. Не пробуйте выкидывать что-либо из окна. Более менее грамотные сотрудники выставят у окон людей, которые будут фиксировать попытку уничтожения доказательств. В крайнем случае, можно даже сжечь что-то или поломать электронные носители. Конечно, в протоколе будет указано, что вы пытались уничтожить улики, но извлечь из уничтоженных вещей какую либо информацию каратели вряд ли смогут.

Бывают ситуации, как было со мной во время первого дела (обыска), когда сотрудники встретили вас вне дома и повезут на обыск, но при этом телефон у вас не забрали. В таком случае, постарайтесь незаметно попросить ваших близких, через смс, чтобы они вынесли из дома всю оргтехнику, включая флешки, документы, атрибутику и т.д. Плюс такой ситуации в том, что в случае успеха у вас будет возможность в дальнейшем пользоваться вашими вещами, когда ситуация уляжется. После оповещения близких, стирайте данные с вашего телефона. К сожалению, не всегда везет и более смышленые силовики предпочитают ловить активистов при выходе их из дома, задерживать на улице, сразу отнимая телефон, используя соседей и близких, чтобы хитростью убедить вас открыть дверь. Поэтому уничтожить следы не получится, хотя можно попытаться. Например, если вас схватили вне дома и везут на обыск, можно попробовать сказать вашим родным, находящимся в квартире, через домофон или дверь, чтобы они не открывали, стирали данные с электронных носителей, уничтожали иные доказательства. Как я сказал выше, хоть это и укажут в протоколе, доказательственная сила улик будет куда важнее, если их не уничтожить.

Как только к вам зашли сотрудники, ведите себя уверенно и спокойно. Внимательно следите за действиями силовиков, чтобы вам ничего не подкинули, контролируйте присутствие понятых в комнатах, где проходит обыск. Не пускайте все на самотек, позволяя сотрудникам хозяйничать в вашем жилище. Вдумчиво читайте постановление суда и протокол обыска. Ищите, за что можно там зацепиться. Обязательно указывайте в протоколе обыска ваши замечания на него, факты давления на вас.

Есть главные правила, которые нужно соблюдать на всех стадиях уголовного судопроизводства, да и вообще при общении с органами в качестве оппозиционного активиста, если вы считаете себя честным и невиновным человеком то те, кто фабрикуют в отношении вас уголовное дело это ваши враги, не надо сотрудничать с ними, когда вам это невыгодно, и помогать им вас упечь за решетку. Второе правило это всегда стараться придать делу максимальную огласку, отлично будет, к примеру, выложить в Интернет видео как вам ломают дверь. Чем больше огласка тем сложнее тирании нарушать закон.

Соблюдая эти правила, а также слушая хорошего адвоката, вы облегчите себе жизнь и поставите палки в колеса репрессивной системе.

Никогда не жалуйся на время

ибо ты для того и рожден,

чтобы сделать его лучше

И. А. Ильин, русский философ

После обыска меня, как и положено по закону, везли на допрос в Следственный комитет. Я ехал с двумя сотрудниками в штатском, скорее всего они были из УЗКС ФСБ. Одни из них был тот самый сотрудник, радостно искавший символику в моей квартире. На заднем сиденье лежала подушка в цветах имперского флага, которую они присвоили себе во время одного из обысков. Ехать с этими двумя до Следственного комитета было крайне неприятно, особенно мерзким был характер того молодого. Он постоянно интересовался, что я думаю о том или ином националисте. Я быстро понял, что у человека нет абсолютно ничего святого. Стоило мне положительно отозваться о каком либо деятеле, как он стремился опошлить его репутацию клеветническими слухами. «Базылев? Да он же с проститутками развлекался! Белов? Он же мошенник! Тесак (Марцинкевич)? Это же еврей!». Примерно так это выглядело. Все это он твердил с потрясающим цинизмом. Как эти люди могут тыкать нам в лицо такой ложью о нас, не обращая внимания на гораздо более серьезные преступления первых лиц РФ. О чем я ему и указал, сказав, что даже если и предположить, что распространяемые им слухи это правда, то это не стоит ни в каком сравнении с Чайкой, создавшим целую криминальную империю, Бастрыкиным, втирающим нам про патриотизм и угрозу Запада, имея при этом вид на жительство в Чехии, стране члене НАТО. Ну и апогеем всего этого я назвал убийцу русских солдат (а возможно не только солдат) «Героя России» Рамзана Кадырова. На это молодой сотрудник мог лишь скромно ответить, что эти люди ему не нравятся, при этом, так и не дав ответа почему. Тогда почему они заводят дела на нас, а не в отношении этих реальных преступников?

Самым мерзким было предложение этого сотрудника, чтобы я из СИЗО публично оскорбил Кадырова.

– А Вы сами смогли бы так сделать? – ответил на это я.

– Я? Нет не смог. – сказал он.

– Ну и не надо тогда предлагать того, что сам не сможешь сделать. Что именно мне говорить я решу сам, без посторонних советов. – закончил я эту тему.

Не обошлось и без традиционных вопросов, почему я не еду жить в страны, где я считаю, что хорошо живется. Этот вопрос я всегда считал глупым. Почему это я должен куда то уезжать, если я люблю свою страну, в которой мои предки жили веками? Хотя возможно, люди, которые задают такие вопросы, просто придерживаются принципа «Родина там, где мне хорошо», не совместимого, однако, с патриотизмом. К тому же зачем мне уезжать туда, где и так уже и без меня все нормально? Что мне там делать?

К счастью обошлось без вопросов «Сколько тебе платят за твою деятельность?». Судя по всему, специализирующиеся на борьбе с инакомыслием, уже давно поняли, что народ встает на путь борьбы с режимом вовсе не из-за материальной выгоды.

В скором времени мы, наконец то доехали до главного здания Следственного комитета в Техническом переулке. В здании кипела активная стройка.

– Пока, Герой, – то ли с иронией, то ли с добрым юмором попрощались со мной сотрудники, которые привезли меня. Такое обращение было следствием того, что ранее я заявил им, что считаю всех, кто ведет борьбу с этим режимом героями. Как известно герои – это люди со сломанной судьбой. Люди не почитают тех, кто тихо, мирно и с комфортом прожил свою жизнь. Большинство героев это те, кто жертвовал своей жизнью и свободой, чтобы за это войти в историю.

У здания СК меня передали Аванесяну из ГУПЭ. С ним мы и поднялись на пятый этаж в кабинет к Быстрову. Там меня уже ждали, помимо Быстрова несколько сотрудников из различных силовых структур. Необходимо было оформить ряд документов, постановление о возбуждении уголовного дела в отношении меня.

Для допроса, по закону, необходимо присутствие адвоката. Конечно в теории можно и без него, но тогда если я в дальнейшем откажусь от показаний, данных без адвоката, то результаты допроса будут признаны недопустимыми. Поэтому большинство следователей предпочитают дождаться адвоката, даже если это займет уйму времени. Мой адвокат не мог подъехать в тот день по семейным обстоятельствам, поэтому мы ждали государственного защитника.

Следователь Быстров, судя по всему, осознавал то, насколько грязную работу он выполняет. Единственный раз, когда он прямо проявил неуважение, был момент , когда я в разговоре с другим сотрудником, заявил примерно то, что я невиновен, «ЧБ» действовал в рамках закона, а мое преследование это политические репрессии. В разговор вмешался Быстров «Ну ты что хочешь сказать, что ты весь такой хороший и тебя несправедливо притесняют?» – с возмущением произнес он. «Да. Именно так» – быстро и твердо ответил я. После этого Быстров все время пытался льстить мне, «играть хорошего копа». Судя по всему, глубоко в душе его мучила совесть, он понимал, что поступает неправильно. Пока мы ждали адвоката, он предлагал мне чай и кофе, постоянно, когда стакан с кофе заканчивался, он спрашивал, не хочу ли я еще. Предлагал даже поспать на диване. Аванесян тоже решил показаться хорошим, поэтому сходил в столовую и за свои деньги купил мне поесть.

Но как были сотрудники, которых еще мучили остатки совести, так были и те, кто внушил себе, что действительно мы преступники, заслуживающие наказания. Такие сотрудники относились к нам с диким цинизмом, совесть у них давно приказала долго жить. Таким был тот молодой парень, с которым я ехал в Следственный комитет, таким был и находящийся в кабинете крупный, седой сотрудник лет 55. Именно тот, который столь активно разбрасывал вещи по моему дому, в поисках улик. Он вел себя громко и вызывающе. Когда по телевизору показывали новость о грядущей декриминализации 282 статьи, депутат от ЛДПР Шергунов, в интервью говорил вполне правильные вещи, что слова человека можно трактовать с разных позиций, из-за чего сложно понять, где есть разжигание ненависти, а где нет. Тот самый сотрудник начал возмущаться: