Чтение онлайн

Если бы силовики знали что такое честь, то вы бы не сидели на допросе в качестве обвиняемого. Если после того как вы признали вину, органы не стали трогать ваших близких, то не из-за того, что выполнили свое обещание. Просто они никак не могли причинить им вреда.

Уж тем более не надо верить на уговоры, что если вы сдадите кого им нужно то вас отпустят. Это еще более наивно. Будьте уверены, если в отношении вас нету никаких доказательств, с вами ничего не смогут сделать. Если же у системы есть возможность вас посадить, то они сделают это, просто дождавшись, когда посадят тех на кого вы дали показания. Вашей посадке будет способствовать и то, что те, кого вы сдали, обязательно в ответ сдадут и вас. Возможно, вам дадут меньший срок, но выйти сухим из воды не получится.

Более того, как ни странно, если вас вынуждают дать показания и остаться в качестве свидетеля, это хуже, чем если вы даете показания в качестве обвиняемого. Если вы обвиняемый то можете заключить соглашение о досудебном сотрудничестве, скрепленное подписью прокурора.

Выполнив это соглашения, вам могут дать не более половины от максимального срока. Кроме того как обвиняемый вы сможете знакомиться с материалами дела, отказаться от дачи показаний. Тогда как будучи свидетелем у вас не будет ни прав, ни гарантий, одни обязанности. Люди, которые надеются сдать товарищей и выйти сухими из воды, на деле оказываются в положении туалетной бумаги для следователя. Эти люди теряют уважение своих товарищей, народа, Бога, даже силовики испытывают к ним презрение. А самое главное, что такие люди теряют уважение самих к себе. Их как предателей будут судить трижды: на суде тирании, суде народа и божьем суде. Если уж человек выбрал путь борьбы с системой угнетателей, то он должен быть готов, что сядет в тюрьму, вопрос лишь в том, как он будет сидеть? Как герой и человек чести или как предатель и трус? Причем разница не только в терминах. Человек, который давал показания под диктовку следствия, будет сидеть в «шерсти» т.е. самой низшей тюремной иерархии, можно сказать неприкасаемые для других заключенных. Также не надо надеяться на статус так называемого тайного свидетеля. Как бы следствие вас не засекретило, по содержанию ваших показаний ваша личность и так станет известна, и вы будите с позором раскрыты. Поэтому, подводя итог, надо запомнить, что честь и порядочность это основа ваших действий во время следствий, которая в итоге будет вознаграждена. Умейте сказать нет, противостоять давлению. Это пригодится не только при задержании, но и по жизни.

Не стоит забывать и о том, что если вы сообщили информацию во время «беседы» с силовиками без занесения в протокол допроса, это еще не означает, что ее не смогут использовать против вас. Конечно, то что вы сообщите вне допроса, к делу не прикрепишь, но эти данные смогут подсказать следствию, в каком направлении стоит «копать». Поэтому старайтесь следить за языком, не раскрывать следствию ту информацию, которая может им помочь, например о личных данных тех, кто проходит или может пройти по делу. В тоже время сами внимательно слушайте то, что говорят силовики, внимательно читайте документы, ищите то за что можно зацепиться, выстраивая линию защиты.

Держать вас без решения суда имеют право не более 48 часов, поэтому если эта норма нарушается, то требуйте вашего освобождения, если же вас таки вывезли в суд по истечении этого срока, то обязательно заявите об этом на заседании.

Запомните, что у вас есть право на телефонный звонок. Если вам его не предоставляют, то также настойчиво требуйте, обязательно указав это в протоколе задержания. Воспользовавшись правом телефонного звонка, позвоните вашим близким, рассказав им о задержании и попросив прислать адвоката. При этом номера телефонов вам никто предоставлять не обязан. Выучите наизусть номера телефонов близких вам людей. Лучшую тактику защиты вы уже проработаете с адвокатом, но, на мой взгляд, если привлекаетесь за ваши взгляды, за публичную деятельность то тактика «я к оппозиции отношение не имею, просто случайно тут оказался» – вовсе не лучший вариант. Таким образом, вы лишаете себя поддержки гражданского общества, еще больше настроите против себя суд и следствие, которым очень не нравится, когда их пытаются нагло обмануть. Всегда лучше стараться говорить правду. «Да я оппозиционер, я выражаю свое мнение, но не считаю его противозаконным».

Хотя, конечно, каждое уголовное дело индивидуально и возможно вы с адвокатом придете к выводу, что лучше придерживаться иной тактики, и окажетесь правы. Главное поступать в соответствии с разумом и совестью.

И последнее. Возможно, кто-то задастся вопросом: Как психологически вести себя у следователя? Надо ли громко говорить в лицо следователю и оперативникам, что о них думаешь или вести себя с ними мирно и вежливо? Если есть возможность то надо сочетать оба варианта, вежливо и культурно общаться (естественно без слива важной информации), шутить и иногда спокойно, с улыбкой на лице напоминать им о том, какое зло они совершают, без прямых грубостей. Так вы сохраните свое лицо и сформируете о себе достойное впечатление. Если вас не бьют, не оскорбляют, то не надо повышать голос, вести себя чересчур импульсивно (как, к сожалению, я сам очень часто поступаю). Такое поведение допустимо, когда может помочь разрешить конфликт, в случае же допроса от того кричите вы на карателя или нет, напрямую ничего не зависит. Лучше поберечь нервы, не создавая ненужного негатива.

Следуя этим советам, вы сохраните чистую совесть и сделаете свой вклад в благоприятное разрешение вашего уголовного дела.

Открытое использование сил государственной машины

для контроля над трудящимися внутри страны

дорогостоящий и дестабилизирующий метод,

чаще это признак слабости, а не силы.

Иммануил Валерстайн, американский социолог

Я находился в клетке в комнате для обыска на Петровке. Два сотрудника МВД оформляли документы о моем поступлении. Настроение у меня было достаточно приподнятое, поэтому я активно общался с этими сотрудниками. Те удивлялись моей статье, особенно когда я заявил, что борюсь против Путина. Это выделило меня в их глазах на фоне основной массы других задержанных, которых они постоянно видят на работе. Как и полагается, они досмотрели мою сумку, одежду, изъяли шнурки. Такую процедуру я уже ранее проходил при административных задержаниях. Мне дали возможность выпить в клетке лимонад, который был запрещен в камере, оставили книжку, которую я боялся, что не разрешат взять в камеру. Кроссовки, лишнюю одежду, бритвы, лекарства оставили в моей сумке, которую положили в ячейку, на время моего пребывания в ИВС. С собой в камеру мне оставили тапочки, книгу, шоколад, туалетные принадлежности.

Изолятор временного содержания (ИВС) это учреждение МВД предназначенное для помещения туда подозреваемых и обвиняемых на время до помещения их в СИЗО, либо на время следственных действий. По закону допустимо содержание там людей на срок не более 10 дней в месяц.

Из клетки в камеру меня вели в наручниках, с тех пор нахождение в них стало для меня обыденным. На Петровке задержанные все время вне камеры передвигаются в наручниках. В целях безопасности в ИВС очень много дверей, закрытых на замки, которые приходиться миновать несколько раз на пути следования куда-либо. Перед тем как открыть дверь, сотрудник нажимает на кнопку, которая дистанционно подает сигнал о том, что дверь открывается. Пока полицейский открывает дверь, задержанный должен встать лицом к стене. Поначалу я не знал этого, увидев это, сотрудник поинтересовался:

– Ты раньше не сидел?

– Только в спецприемнике. – ответил я.

– И там лицом к стене не просили вставать?

– Да там все равно всем было. – сказал я как есть.

Такие меры безопасности естественно были излишни. В одиночку, без оружия, в наручниках, было невозможно преодолеть столько запертых дверей и сбежать, но система всегда старается перестраховаться, даже если это ущемляет личные свободы задержанного. Особенно абсурдно то, что такие меры применяют ко всем задержанным, даже если они обвиняются в ненасильственных преступлениях.

Меня завели в камеру. Это маленькое помещение с двумя кроватями из железа, зеленными, грубо окрашенными стенами, раковиной с зеркалом. В камере стоял приваренный к полу стол, со скамьей, настенные стальные шкафчики для продуктов, а также туалетная дыра за деревянной перегородкой. Окна были на довольно высоком уровне с решетками устроенными таким образом, что увидеть улицу было невозможно. Все крайне грубое и примитивное, без единого намека на уют. Само помещение было очень тесное. Перед выходом в камеру я получил постельные принадлежности, состоящие из жесткой подушки, тонкого старого матраса, теплого одеяла, а также странного белья. Это были очень тонкие и хрупкие полупрозрачные наволочка и простынки.

Когда я вошёл в камере уже содержался русский мужик лет 35-40. Я поздоровался и стал располагаться. После чего мы стали знакомиться. Мужчину звали Дмитрием, он был задержан за нанесение тяжких телесных повреждений обидчику своей жены. Сам он уже дважды сидел. Я поведал ему за что был задержан. Он выслушал и стал излагать свое мнение относительно моей ситуации, говорил, что революция в РФ невозможна, власть слишком сильна и я только зря проживаю жизнь, так как ничего хорошего на зоне нету. Естественно, что я спорил с ним, уверяя, что падали и более крепкие режимы, чем режим Путина, например СССР или ГДР. Меня поразило, что моя готовность к жертвам вызвала у него негодование. Как я в дальнейшем пойму, для заключенных куда понятнее те, кто садятся за решетку из-за того, что на воле хотели выгоды, кайфа, а не исполнение высших идеалов. Несмотря на это Дмитрий был согласен в том, что мы живем при антинародном правительстве. Просто не разделял наши методы.