Чтение онлайн

Я следую за ней из кухни к лестнице.

— Кто — все?

Она останавливается и поворачивается, держась рукой за поручень.

— Прости?

Существует довольно неприятная потребность знать, с кем общается эта девушка, как часто и где.

— Ты сказала, что все завидуют. Кто — «все»?

— О! — Она считает на пальцах. — Мои сестры, некоторые из наших постоянных клиентов, повар Марсель…

— Ты работаешь в ресторане.

— Да. — Она начинает подниматься по лестнице, выставляя напоказ свою маленькую персиковую попку, розовая полоска трусиков, разделяющая половинки ее попы, которые поднимаются, опускаются и поднимаются, заставляя галстук на моей шее чувствовать, что он душит меня. — Вот где твои друзья нашли меня.

Меня сильно поражает, насколько чертовски унизительна эта ситуация. Мои партнеры пришли на работу к этой девушке и заплатили ей за то, чтобы она обслуживала меня в течение недели, хотя она чертовски молода и явно невинна. Я не из тех, кто занимается подобными вещами. Я не возбуждаюсь, нарушая правила или демонстрируя свою власть. Это неправильно, и все же я следую за ней вверх по лестнице, словно в трансе.

Фея останавливается на верхней ступеньке и подлетает к окну с видом на океан, вздыхая с сердечками в глазах.

— Разве остров не прекрасен?

— Да, — говорю я, хотя не могу оторвать от нее глаз достаточно долго, чтобы посмотреть. — Как тебя зовут, девочка?

На ее щеке появляется ямочка.

— Нова.

Эти два слога пролетели сквозь меня, как прохладный ветерок.

— Ты здесь по собственной воле, Нова?

Я смотрю слишком пристально или намек на блеск проскользнул в ее глазах?

— Да. — Она наклоняет голову и скользит мимо меня, розовая лента развевается позади нее, останавливаясь, когда она достигает дверного проема, ее гибкое, молодое тело очерчено мягким светом. Она зажимает один конец розовой ленты между пальцами и медленно протягивает ее через петлю, звук шуршащего шелка заставляет мой член неудержимо пульсировать. Наконец лента падает на пол, обнажая ее горячие, задорные маленькие сиськи, и мне приходится напоминать себе, как дышать. — Я здесь по собственной воле, Линкольн, но на самом деле я здесь для того, чтобы подчиниться твоей воле. Не так ли? — хрипло говорит она, проводя пальцем по дверному косяку. — Интересно, как ты это сделаешь?

Нова

Я поворачиваюсь и, покачиваясь, иду в спальню, размахивая руками, как только оказываюсь вне поля зрения Линкольна. Боже мой, с чего я взяла, что смогу быть убедительной соблазнительницей? Особенно после того, как я упала на задницу перед ним? Какая идиотка. Если я еще не провалила весь этот план, я буду шокирована. Он даже не прикоснулся ко мне. На самом деле я просто кажусь ему сбитой с толку.

Почему он должен быть таким красивым?

С тех пор как меня наняли на прошлой неделе, мои сестры заставляли меня смотреть бесконечные часы фильмов о Джеймсе Бонде, заставляя изучать, как девушки Бонда двигаются, говорят, соблазняют. Если бы Линкольн был похож на одного из своих деловых партнеров, я могла бы лучше контролировать ситуацию. Возможно, я смогу сосредоточиться и держать свой учащенный пульс под контролем. Но дело в том, что Линкольн — это Джеймс Бонд. Хладнокровный, непостижимый, мужественный, обходительный, красивый. Я упоминала об этом?

Ни одного темного волоска или ниточки, все на своих местах, хотя он только что прилетел из Нью-Йорка. Его накрахмаленная белая рубашка и темно-синий галстук идеально выглажены. Его янтарные глаза проницательны и притягательны. Стоит ли удивляться, что я сейчас нервно танцую по спальне, мой план игры полностью вылетел у меня из головы в тот момент, когда он объявил о своем присутствии на кухне?

Возьми себя в руки.

Помни, твои родители рассчитывают на тебя.

Твои сестры рассчитывают на тебя.

Через неделю Линкольн вернется в Нью-Йорк, и если я не извлеку из этого опыта что-то полезное, я всех подведу.

— Я не могу позволить этому случиться, — шепчу я.

— Что? — говорит Линкольн, появляясь в дверях, его руки сжаты в кулаки по бокам, эти мускулистые предплечья согнуты.

— Ничего, — выдыхаю я, удивляясь, почему мои соски продолжают так болезненно сжиматься. — Я просто, эм… — Поворачиваясь по кругу, я обыскиваю комнату в поисках своего рюкзака. — Я принесла кое-какие игрушки.

Одна из его бровей подпрыгивает.

— Игрушки.

— Да, все виды, — с энтузиазмом говорю я, поднимая с пола свой потертый красный рюкзак и кладя его на массивную кровать королевских размеров. Я мучительно осознаю, что стою перед мужчиной в одних трусах-стрингах и на высоких каблуках, но мне нужно сделать вид, что для меня это обычное дело. Я расстегиваю молнию рюкзака и достаю черную палку с прикрепленной к обоим концам кожаной петлей, позаимствованную у Ракель. — Ну, посмотрим. У нас есть это, — говорю я, тяжело сглатывая и жалея, что не изучила содержимое своего рюкзака, прежде чем открывать его. Почему, о, почему я позволила своим сестрам собрать вещи для меня? — Это для, эм…

— Ты знаешь, для чего это, Нова?

— Да, конечно. — Мое лицо горит. — Это для тренировки. Может быть, делать приседания?

Краем глаза мне кажется, что я вижу, как подергиваются его губы.

— Что еще у тебя есть в твоей сумке с игрушками?

Я бросаю палку, как будто она горит, и роюсь в рюкзаке, вытаскивая красный шарик с прикрепленной толстой бечевкой.

— О, э-э…

— Может быть, это для игры в догонялки?

Это веселье в его тоне? Не могу сказать. Но если я продолжу вытаскивать незнакомые предметы из рюкзака, он определенно примет меня за неопытную девственницу. Кто хочет такую? Меня наняли, чтобы перевернуть его мир, а не разочаровывать его отсутствием у меня навыков.

— Может быть, нам не нужно ничего из этого? — говорю я, поворачиваясь и откидываясь на кровать, испытывая облегчение, когда его глаза скользят по моему обнаженному телу, фокусируясь на соединении моих бедер. — Может быть, ты мог бы просто…

— Просто что, Нова? — Не сводя с меня голодного взгляда, он медленно ослабляет галстук. — Достать член, который ты сделала таким твердым, и воткнуть его в мою маленькую девственную жертву?

— Я не девственница, — вру я в спешке.

Его галстук теперь развязан, и он проводит его шелковистым концом вниз по моему животу и по моему холмику, щекоча меня в местах, о которых я и не подозревала, что могу чувствовать щекотку.

— Ты так же невинна, как и в тот день, когда родилась, маленькая фея. — Неудача тяжким грузом ложится на мои плечи. Я облажалась и подвела всех. И это заняло у меня всего пятнадцать минут.

— Значит ли это, что ты не хочешь меня?

Его взгляд устремляется в мои глаза, затем он отводит его, на его лбу появляются морщины.

— Я никого не хочу и ни в ком не нуждаюсь. Я презираю, когда ко мне прикасаются.

Шок заменяет мое чувство неудачи.

Я должна быть огорчена. Разочарована. В конце концов, я никак не могу забеременеть без того, чтобы он не прикоснулся ко мне. Таким образом, мой метод спасения ресторана и гордости моей семьи разрушен. Но в его тоне есть что-то такое, что пробивается сквозь все эти тревоги. Поглощает меня. Выпрямляет мою спину, заставляет меня глубже взглянуть на этого человека, который — до сих пор — излучал такую непобедимость.