Чтение онлайн

У Эдриана были густые темно-каштановые волосы, падавшие на лоб и уши, и такой цвет лица, что он мог без опаски загорать на Средиземном море в самый разгар лета. Нос у него был крупный, с редкими веснушками на переносице. В первую неделю Эдриан ходил на работу в деловых костюмах и светлых рубашках – голубоватых или серых. Затем понял, что у нас можно одеваться не так официально, и переключился на темно-синие джинсы – не такие мешковатые, как у Саймона, но и не такие узкие с высокой талией, как у солидных мужчин. Джинсы сидели на нем отменно. В дополнение к ним Эдриан носил потертый кожаный ремень и трикотажные рубашки бутылочно-зеленого, темно-синего, бордового и серого цветов с маленькими логотипами на груди. Из обуви он предпочитал дорогие спортивные туфли, а в своей сумке всегда носил плейер и свежий номер бульварной газеты «Сан». Он болел за «Ливерпуль», хотя никогда в жизни не бывал на их играх. Все это я узнала, разговаривая с Эдрианом не более тридцати секунд за один раз. Максимум, что я могла выдержать, это одна минута. Затем мне приходилось убегать куда-нибудь подальше, чтобы высмеяться в одиночестве, – не хохотать же ему в лицо. В его присутствии у меня тряслись руки, и я нервно кусала верхнюю губу. Девушки у Эдриана не было.

В рабочее время он скитался по кабинетам, отыскивая потерянные файлы и настраивая зависшие компьютеры, акогда выдавалась свободная минутка-другая, приходил в приемную, чтобы немного поболтать с Саймоном или полистать журналы. Он стал класть себе в чайсахар и набрал несколько килограммов, а потом сбросил их, начав бегать по утрам перед работой. Примерно через год после того, как Эдриан устроился в нашу компанию, я случайно подслушала его разговор с Саймоном. Они обсуждали, кто из сотрудников с кем спит, кто кого ненавидит, и Эдриан признался, что некоторым из сослуживцев он специально ремонтирует компьютеры чересчур долго. Я находилась в отделе почты, возле маркировальной машины, когда услышала, как Эдриан назвал меня очаровательной девушкой. Я чуть не упала в обморок.

Кое-как взяв себя в руки, я подумала, что он вполне мог оказаться из тех мужчин, которые не любят толстых женщин и тайком насмехаются над ними. Конечно, это ведь очень просто – смеяться над толстяками. Однако Эдриан назвал меня очаровательной! И не добавил: «Хотя я бы с ней ни за что на свете» или «Но задница у нее все-таки не дай боже».

После того случая я стала шутить в присутствии Эдриана и время от времени заваривала ему чай.

В самый ужасный день в моей жизни Эдриан признался, что влюблен. Естественно, не в меня. Нравившаяся ему девушка проходила практику в должности преподавателя физкультуры, а познакомились они в одном из местных баров. Я сразу же ее возненавидела. Я ни разу не встречала ее, но была уверена – она очень стройная. Каждый день я представляла себе, как она выглядит, меняя мысленно цвет волос и одежду соперницы; только объем ее талии всегда оставался одним и тем же. Я ревновала смертельно, патологически. Я была уверена, что она вообще не придает еде особого значения. Конечно, она могла съесть два бисквита и оставить почти полную упаковку на следующий раз или взять пару чайных ложечек мороженого и, заявив, что в нее больше не лезет, убрать остатки в холодильник. Она могла купить пакетик чипсов и отложить его в сторону, съев всего три ломтика. Откладывала еду, даже не задумываясь о ней. Она просто наедалась.

Я не наедалась никогда. Если бы вы сунули руку в мой пакет с чипсами, я вцепилась бы зубами в ваш палец.

Элеонора Рузвельт сказала как-то, что никто не может унизить человека без его согласия. На самом деле я ненавидела не подружку Эдриана, которая была стройной. Я ненавидела не Эдриана, который не хотел со мной встречаться. Я ненавидела саму себя. Я ненавидела себя за то, что была толстой. Когда же мне становилось особенно плохо, я успокаивала себя тем, что ела.

Со стороны я выглядела кругленькой, жизнерадостной и довольной жизнью. Я часто смеялась. Люди восхищались тем, что я принимаю себя такой, какая я есть, не стесняясь своего веса. «Ах, Санни, – говорили они. – Какая же ты молодец!» Они любили меня за мою жизнерадостность. По крайней мере платонически. Я расхаживала по офису – толстая, веселая и неунывающая, а затем приходила домой и оставалась в одиночестве. Мои стройные ровесницы, которым было не наплевать на внешность, встречались с парнями, выходили замуж, рожали детей, а Санни Уэстон все оставалась одна и только выслушивала их комплименты – мол, как замечательно, что она не стесняется своей полноты. Солнечная девушка, говорили про меня...

Прошло два года, и однажды Эдриан сообщил, что порвал с подругой, которая к тому времени успела стать дипломированным учителем физкультуры. Это был один из самых счастливых дней в моей жизни. Эдриан сказал, что они не подходят друг другу. Он сказал, что не любит ее, а затем положил руку мне на плечо и предложил вместе бегать по утрам. Я рассмеялась и ответила, что не бегаю ни по утрам, ни по вечерам, а он похлопал меня по плечу и потянулся к зазвонившему телефону.

Самым черным днем в моей жизни стал понедельник. Спустя год после расставания с учительницей у Эдриана все еще не было девушки. В тот день я приковыляла на работу в ботинках на высоких каблуках. Мне приходилось убеждать себя в том, что они удобные. Я купила их в специализированном магазине для полных. У ботинок были широкие каблуки, чтобы легче удерживать равновесие, а объемные голенища позволяли без особого труда застегнуть молнию. Когда три месяца назад я смогла наконец-то купить себе туфли в обычном магазине, это была настоящая победа. Теперь мои ноги нормального размера. Ботинки сидят на них идеально, однако, глядя вниз, я все еще вижу жир, которого там быть не должно. Ноги стали гораздо тоньше, но для меня изменения почти незаметны. Сейчас я ношу джинсы двенадцатого размера. Хотя до идеального десятого мне пока далеко, размышляя логически, мои ноги все-таки стали тоньше. Почему же мои глаза отказываются видеть улучшение?

Итак, в тот понедельник я прибежала на работу в ботинках для толстых, паре длинных серых брюк и черной рубашке. Мои волосы были идеально уложены, а макияж безупречен. Я вошла в отдел почты, чтобы поболтать с Питером, нашим новым посыльным. К тому времени Саймон уже полгода как уволился из компании и поступил на службу в полицию. Питер был таким же милым и таким же молоденьким. Правда, сплетнями он интересовался гораздо сильнее.

–Доброе утро, Питер, – сказала я ему своим обычным жизнерадостным тоном.

– У меня есть новость, – возвестил он в ответ с застенчивой улыбкой на лице.

Я посмотрела на него, прищурившись.

–Хорошая или плохая?

–Потрясающая.

Взглянув на его лицо внимательнее, я поняла, что паренек не врет.

–Ну так выкладывай! – воскликнула я, в радостном предвкушении хлопнув в ладоши.

–В пятницу вечером Эдриан ушел домой вместе с Мариэллой.

Весь мой мир в один момент рухнул. Улыбка осталась на лице, как приклеенная, однако в горле появился такой комок, что слова кое-как проходили наружу. Было такое чувство, что мне на грудь рухнул борец-тяжеловес, выдавив из легких весь воздух.

–Боже мой! – воскликнула я. – Не знала, что они встречаются.

На слове «они» мой голос предательски дрогнул, но Питер ничего не заметил.

–А они и не встречаются, – сказал он. – Просто переспали.

–Ну еще бы!

Я улыбнулась Питеру, вернулась к своему рабочему месту и проверила, нет ли новых сообщений в электронном почтовом ящике. Не разревелась я только ценой невероятных усилий. Питер ничего не заметил. Джин, к сожалению, заметила.

Чуть позднее она подошла к моему столу. Я в тот момент приканчивала вторую порцию сырных макарон, безуспешно стараясь успокоиться.

–Ты уже слышала? – спросила она.

–Насчет Эдриана и Мариэллы? – откликнулась я, не поднимая головы.

–Не переживай, Санни. Ты обязательно найдешь себе прекрасного парня.

–Извини?

–Я уверена, что у Эдриана и Мариэллы все равно не выйдет ничего путного.

–Джин, меня Эдриан совершенно не волнует.

–Ладно. Я просто подумала, что он тебе нравится.

–С чего ты взяла? – спросила я, по-прежнему не поднимая головы.

–Санни, ты очаровательная девушка, очень симпатичная, с прекрасными волосами, всегда со вкусом одета. Почему ты не пригласишь его куда-нибудь выпить?

–Ты с ума сошла?

Я подняла, наконец, голову. Конечно, Джин не могла не заметить слез в моих глазах.

–Ты знаешь, что Эдриан способен предложить девушке и не такое.

–Знаю, Джин. Только Эдриан меня не интересует.

У меня по щеке стекла слеза.

Джин выглядела так, словно разбито не мое сердце, а ее собственное.

–Ну ладно, – сказала она с улыбкой. – Мне пора идти.

Естественно, я не могла пригласить Эдриана выпить! Я прекрасно знала, каким был бы ответ. Я выпалила бы свое предложение, затем последовала бы неловкая пауза, а затем Эдриан обратился бы ко мне очень мягким тоном, чтобы не дай Бог не обидеть очаровательную девушку. Внутренний голос кричал мне, что женщина обязана иногда делать первый шаг, поскольку мужчины не такие уж сообразительные – они не замечают твоей симпатии, пока не выразишь ее совсем откровенно. Так откровенно, как это делает Мариэлла. Однако первый внутренний голос сменился вторым. Голос разума сказал мне, что, если мужчина хочет сходить куда-нибудь с девушкой, он приглашает ее сам. Особенно если это полная девушка, которая не привлекает толпы воздыхателей. Я каждый день была рядом, готовая к тому, чтобы меня взяли с полки. Я никого не отпугивала своей неприступностью. Если бы

Эдриан хотел, он давно пригласил бы меня куда-нибудь. Я просто не могла сделать ему такое предложение и получить отказ. Это было бы слишком! В тот день я поняла, что мне придется уйти из компании «Будь здоров».

Мне понадобилось еще полгода, чтобы набраться храбрости и подать заявление об уходе. К тому времени Эдриан успел переспать с Мариэллой еще два раза. Она была бы не прочь продолжить отношения, но Эдриан не проявлял никакого энтузиазма. В общем, у них действительно не вышло ничего путного, хотя спать друг с другом они продолжали. Естественно, решиться лечь с кем-то в постель во второй или третий раз гораздо проще, чем в первый.