Чтение онлайн

– Вот именно! Они от меня уходят, не я от них! Все, достаточно. Я не собираюсь в очередной раз повторять одну и ту же ошибку. Пускай я один, но это мой собственный выбор. Мне нравится то, как я живу.

Кристиан вздыхает и входит через калитку в сад. Кэгни идет следом. Они останавливаются перед дверью в дом, но ни один, ни другой не спешат взяться за медный дверной молоток и постучать.

–Я никому не позволю сделать из меня дурака, – говорит Кэгни шепотом.

–Ты со мной разговариваешь или сам с собой?

–Я не хочу, чтобы все началось сначала, Кристиан.

–Тогда ты больше никогда не влюбишься, Кэгни. Никогда. По-моему, знать, что в твоей жизни больше не будет любви, это настоящий ад.

–Ну, значит, я отправляюсь в ад. Любви мне даром не надо. Слава Богу, я вырвал из себя ростки этого чувства раз и навсегда.

Кристиан берется за молоток. Кэгни кажется, что удары молотка предзнаменуют крупные неприятности, ждущие впереди.

За дверью кто-то кричит: «Уже иду!», и две маленькие головки в окне скрываются за шторами.

Кэгни с Кристианом смотрят на свои ботинки и терпеливо ждут. Слышно, как кто-то сбегает по деревянной лестнице. Кристиан поворачивается к Кэгни:

–Веди себя хорошо.

Кэгни глубоко вздыхает.

–Сделаю что смогу.

Я так долго жила исключительно своим воображением, представляя себя страстно влюбленной и столь же страстно любимой, что теперь сложно разобраться, какие из моих чувств искренние, а какие существуют только в фантазии. Мне трудно разобраться, действительно ли я влюблена или только мечтаю об этом. Я очень долго грезила о человеке, который сумеет пробить мою эмоциональную броню. Я представляла, как возлюбленный уходит утром на работу и больше никогда не возвращается. Я старалась поплакать о ком-нибудь даже тогда, когда плакать было совершенно не о ком. Я бесконечное количество раз брала напрокат в магазинчике у Кристиана одни и те же фильмы – «Грязные танцы», «Красотка», «Офицер и джентльмен». Я смотрела на то, как влюблялись и застенчивая девушка, и озлобленная женщина, и наивная проститутка. Они влюблялись, потому что любовь – это такое чувство, которое приходит ко всем. Даже к таким, как они. Я была всеми героинями одновременно, только немного толще. Я ждала, когда появится прекрасный принц и увезет меня на белом коне. Ждала, когда моя жизнь превратится наконец в сказку и закончится так, как положено кончаться всем сказкам. Ну, а если сказок в реальной жизни не бывает, то что я делала все эти годы? Жила пустыми, несбыточными мечтами?

Мне следовало забыть о мечтах и сказках, когда сегодня вечером, без двух минут шесть, яоткрыла дверь Эдриану. Он улыбнулся, и мое сердце забилось сильнее. Мы поцеловались. Если бы весь мир в тот момент задержал дыхание и забыл выдохнуть, это был бы очень счастливый конец.

Я посмотрела на часы. Пять минут седьмого. Эдриану понадобилось всего семь минут, чтобы сказать мне то, что он хотел сказать. Три недели и семь минут.

–Повтори, пожалуйста, – попросила я растерянно.

–Я все еще помолвлен, – часто кивая, повторяет Эдриан.

–Ничего не понимаю. Как ты можешь быть помолвлен? Мы ведь с тобой три недели встречаемся...

–Ну вообще-то мы виделись всего несколько раз...

–А в каком смысле «все еще» помолвлен? В прошлом году ты не был ни с кем помолвлен.

–Где-то через полтора месяца после того, как ты уволилась, я снова встретился с Джейн, и мы сошлись. Ну и закрутилось...

–Джейн? Та, которая преподавала физкультуру?

Эдриан снова качает головой, как одна из тех кивающих собачек, которых ставят в автомобиле. Такую собачку можно увидеть в машине старика с темными пластмассовыми очками на носу, который чуть ли не всем весом наваливается на руль и тащится перед вами на черепашьей скорости. Разница заключается только в том, что старик в очках рано или поздно свернет направо или налево и раздражающее качание прекратится. Если же он все-таки не свернет, у вас остается возможность врезаться ему в зад. Старик вылетит в лобовое стекло, размозжив голову в кровавую кашу, а вы разобьете его заднее окно и оторвете чертовой собаке ее идиотскую башку...

–Выходит, ты больше не хочешь со мной встречаться? Выходит, ты врал мне, Эдриан?

–Ну да. Выходит, врал.

В голосе Эдриана звучит горечь. Мне становится так дурно, что хочется кричать.

–Я думала, Джейн тебе не подходит...

–Я сам уже ничего не знаю! Не знаю! Голова кругом идет!

Похоже, он хочет, чтобы я его пожалела. Сидит за моим кухонным столом и перебирает виноград, лежащий в вазе для фруктов: берет виноградины в пригоршню и высыпает их сквозь пальцы, берет и снова высыпает. Я не хочу, чтобы Эдриан трогал мой виноград, и поэтому шлепаю его по руке. Он смотрит на меня обиженно – так ребенок, которого ударили первый раз в жизни, чувствует боль, но не понимает, за что ему попало.

–Может, это просто повод, чтобы не идти со мной на ужин? – тихо спрашиваю я, сидя за столом напротив Эдриана.

Мне не привыкать выслушивать от парней самые разные отговорки, поэтому я готова к чему угодно. На школьном выпускном вечере я кое-как набралась храбрости пригласить на танец Дэниела. Дэниел ответил, будто ему надо в туалет, а через пару минут я заметила, что он танцует с нашей одноклассницей Мишель. В колледже я подрабатывала в аптеке вместе с Адамом. Он подвозил меня по утрам на своей машине, и мы много хохотали. Когда через два года совместной работы я, краснея и заикаясь, пригласила его сходить куда-нибудь вечером выпить кофе, Адам ответил, что его девушке это не понравится. Спустя неделю он пригласил на свидание Сару Джейн из фотоотдела, и никакая девушка ему не помешала. Или Стюарт–мы оба учились на одном курсе университета и как-то раз вместе готовили доклад по трудам Сократа. Стюарт сказал, что никогда не завязывает отношений с однокурсницами. Позднее я узнала, что в то время только с однокурсницами он и спал.

Никто из тех парней не решался просто сказать мне «нет», и все потому, что я была толстой. Они предпочитали притворяться, что идут в туалет, или встречаются с другой девушкой, или хотят остаться друзьями. Их обман обижал меня гораздо сильнее, чем истинная причина отказа. Я бы предпочла, чтобы мне сказали правду. Невольно думалось, что дело не в моей внешности, а во мне самой – в характере, в поведении, в глазах... Ну почему они не могли просто сказать: «Извини, Санни, ты не привлекаешь меня физически»? Почему не сказать то, что чувствуешь? Никому не станет от этого хуже.

Эдриан поглядывает исподлобья сквозь свою длинную взлохмаченную челку. На нем дорогая серая рубашка и темные брюки. Постарался выглядеть хорошо.

– Это не отговорка. Я сделал Джейн предложение семь месяцев назад. Мы с ней действительно помолвлены.

–Тогда зачем ты спал со мной?

Я говорю едва различимым шепотом.

–Затем, что я чувствую себя несчастным, – отвечает Эдриан. – Я не знаю, что мне делать. Не уверен, что Джейн именно та девушка, которая мне нужна.

–А разве не было бы гораздо честнее по отношению ко мне, к ней и ко всем нам, если бы ты сначала принял решение, кто тебе все-таки нужен, а потом ложился ко мне в постель?

–Я знаю! Знаю!

Эдриан взмахивает руками и тяжело роняет их перед собой на кухонный стол, сбив при этом перечницу. Я подхватываю ее, чтобы она не упала на пол, и ставлю на место. Мне точно известно, что те чувства, которые я испытываю сейчас, самые настоящие, а вовсе не воображаемые. Я изо всех сил пытаюсь не заплакать, но ничего не выходит.

Эдриан протягивает ко мне руку. В последнее мгновение он решает не прикасаться ко мне и просто держит руку на весу, ожидая, что я сама возьму его за пальцы.

–Дай мне руку, – говорит Эдриан.

Я не двигаюсь.

–Санни, – говорит он настойчиво.

–Что? – спрашиваю я раздраженно и поднимаю на него глаза.

–Возьми меня за руку и расскажи, что чувствуешь. Расскажи точно так же, как я рассказал.

–Ты ничего толком не рассказал.

Эдриан берет меня за руку.

–Потому что я растерян, – отвечает он так убежденно, словно уж теперь-то на меня точно снизойдет озарение, я все пойму и прощу. Я представляю, как у Эдриана над головой проливается яркий свет и он воспаряет надо мной, как преставившийся мученик, пострадавший от собственных чувств.