Чтение онлайн

Он снова кашляет, однако не для того, чтобы привлечь мое внимание – это не в его власти. Он явно не относится к тем, кто регулярно занимается спортом. Частота моего дыхания восстановилась через несколько минут или даже секунд после происшествия, а его легкие до сих пор не в состоянии работать нормально.

Я оборачиваюсь через плечо, чтобы прикинуть, сколько он примерно весит, и снова встречаюсь с ним глазами. Тут же наклоняюсь и дотрагиваюсь до носков своих ботинок. Не знаю зачем. Просто захотелось что- то сделать, и теперь я чувствую себя полной дурой. Вдруг он подумает, что я пытаюсь привлечь его внимание своей задницей или хвастаюсь гибкостью? Наверное, я выгляжу очень глупо. Теперь он решит, будто я спасаю детей по утрам специально для того, чтобы знакомиться с мужчинами. Может, подойти к нему и объяснить, что я всего-навсего пыталась прикинуть соотношение его мускулатуры и жировых отложений? Не знаю. Учитывая обстоятельства, неизвестно, какое из двух объяснений покажется ему более оскорбительным.

И все-таки нужно подойти к нему и объясниться. Если мне придется встречаться с ним в суде, я умру от стыда. Надо пойти и исправить неловкую ситуацию. Я должна показать, что вовсе не нахожу его привлекательным. Собственно говоря, это старая привычка, от которой я никак не могу избавиться, – привычка отказывать мужчине первой, до того как он сам успеет мне отказать.

Я отрываюсь от ограждения, к которому прислонялась все это время, проверяю, не остались ли на моих спортивных штанах пятна от утренней рвоты, и набираюсь храбрости для небольшого разговора.

Скрестив руки на груди и низко наклонив голову, я решительным шагом направляюсь к незнакомцу. Он снова кашляет. Я поднимаю голову только тогда, когда до него остается всего несколько футов. В тени дерева заметно прохладнее, чем на солнце.

Незнакомец стоит очень прямо. Посмотрев на меня, он быстро отводит взгляд в сторону, как будто в поисках какого-нибудь неожиданного спасения. Увы, здесь только два героя – он да я. А что касается меня, я твердо намерена как можно скорее прояснить неловкую ситуацию.

–Привет, – говорю я.

Он стоит и смотрит на меня молча. Я чувствую, как сжимается горло, но продолжаю:

–Я – Бэтмен, а вы, должно быть, Робин...

Я смеюсь над собственной шуткой, он по-прежнему безучастен.

–Мы с вами сегодня утром гнались за одним человеком, помните? За человеком, который забрал ребенка...

Я не могу заставить себя сказать «похитил». Несмотря на то что сейчас я заслоняю незнакомца от солнца, он продолжает очень сильно щуриться.

–Сегодня утром, – повторяю я. – Точнее, пару часов назад. Мы гнались за ним по переулку, помните?

Яупала, а вы пробегали мимо и крикнули, чтобы мы шли обратно...

Я понимаю, что говорю чересчур быстро. Кроме того, я чувствую, что у меня горят щеки.

–Сегодня утром, помните? Естественно, вы ведь не могли так быстро все забыть.

–Я не забыл. Да.

–Что – да?

–Да, я тот самый человек.

–Понятно. Я подумала, вы говорите «да», имея в виду «что вам угодно».

Я громко смеюсь. Он отворачивается и слегка пожимает плечами, как будто в знак согласия. Хотя, с другой стороны, мне могло и показаться. Если он не находит меня привлекательной, это еще не основание вести себя так грубо. Впрочем, большинство мужчин, которых я встречаю, думают, что меня можно запросто игнорировать.

–Мне сразу показалось, что я вас узнала, хотя, сами понимаете, я лежала на земле, когда мы первый раз встретились... Собственно, поэтому я вас и разглядывала... Хотела убедиться, что это на самом деле вы... Вообще-то я тут такси жду, собираюсь ехать домой...

Я пытаюсь закончить монолог на жизнерадостной ноте, но получается как-то уныло.

Мой собеседник смотрит на меня молча. В принципе я могу повернуться и, не говоря больше ни слова, уйти. Вряд ли я когда-нибудь встречу этого человека. Если нас обоих вызовут в суд, то совсем не обязательно, что мы попадем на одно и то же заседание в один и тот же день. Я могу уйти, не говоря ни единого слова, и не бояться, что он посчитает меня грубиянкой...

–Невероятно, что нам пришлось просидеть там так долго, – говорю я и киваю в сторону полицейского участка. – Правда, я проходила медосмотр. Тот парень посадил мне пару синяков.

Я показываю на свой живот. От собеседника никакой реакции. То есть совсем никакой. Надо просто развернуться и уйти.

–Впрочем, если подумать, что такое пара синяков? В сравнении с тем, что могло случиться с ребенком... Кстати, это вы похитителя поймали? Молодец, ничего не скажешь.

Я одобрительно поднимаю вверх большой палец. Никакой реакции. Господи, ну почему я никак не заткнусь? Стыд-то какой.

–Даже не знаю, о чем я тогда думала... Хотя в таких ситуациях человек, наверное, не способен думать, правда, ведь? Я просто действовала... В смысле просто делала то, что должна была сделать... То есть я, конечно, не знала, что именно надо делать... В такие минуты некогда что-то планировать, правда? – Мой голос переходит в жалобный шепот, и я зачем-то добавляю: – Вот такие дела...

Еще немного, и я снова расплачусь, на этот раз от напряжения. Глаза щиплет, в горле встает огромный комок.

Мой собеседник значительно старше меня, совсем взрослый. Лично я чувствую себя взрослой только тогда, когда держу на руках ребенка. Двадцать восемь лет–это не так много, как казалось в детстве. Тогда я думала, что к двадцати пяти годам Санни Уэстон совсем повзрослеет и окончательно устроит свою жизнь.

Я оглядываюсь по сторонам. Незнакомец тоже оглядывается и вяло улыбается, ничуть не впечатленный моими рассуждениями. Я чувствую себя ужасно глупо при мысли о том, что этот человек, наверное, совсем не такой, каким показался мне при первой встрече. Он проявил удивительную для наших дней храбрость, но это не значит, что он исключителен во всем. Всякий раз, когда я встречаю новых людей, меня не оставляет чувство, что мы давно знакомы. Люди так стараются быть похожими друг на друга, соответствовать одному и тому же идеалу, что в результате сливаются в одно огромное уродливое и безликое существо. С чего я взяла, что этот человек другой? Я ему просто-напросто не интересна. Я для него недостаточно белокурая, или недостаточно кокетливая, или недостаточно какая-нибудь еще. В общем, не соответствую некоему важному для него критерию...

Однако он вдруг протягивает мне руку:

–Кэгни. Кэгни Джеймс.

У меня невольно округляются глаза. Это же не имя, а название детективного сериала пятидесятых годов – с черно-белыми титрами, отвратительным монтажом и смешной графикой.

–А меня зовут Санни. Санни Уэстон. Можно просто Санни.

Я замечаю, что у него тоже округляются глаза. По всей видимости, он привык на все реагировать с каменным лицом, но на сей раз удивление оказалось сильнее. Интересно, он когда-нибудь поддается чувствам настолько, чтобы выдавить из себя улыбку?

–Вас зовут Санни?

—Да.

–Санни?

— Да...

–Как одного из гномов в сказке про Белоснежку?

Он смотрит на меня с недоверием.

–А кем из них был Кэгни? – спрашиваю я. – Гномом, который любил выпить и пообщаться с девицами легкого поведения?

Мы все еще жмем друг другу руки, и наши пальцы стискиваются с обоюдной злостью. Похоже, будь у нас такая возможность, мы переломали бы друг другу кости. Поняв, что происходит, мы одновременно отдергиваем руки. Я трясу кистью, чтобы скрыть смущение, а затем поднимаю глаза на собеседника. Он опустил глаза и смотрит на свой кулак. Я бы не сказала, что между нами проскочила искорка, однако получилось как-то... забавно. Не смешно, а именно забавно. Не по-хорошему забавно.