Иди и ищи себе мужа…
Шрифт:
Лайла согласилась ждать. Она снова стала возвращаться по вечерам к компьютеру.
«Ничего, – утешала себя она, – по крайней мере, меня ждет там Симон, а у других только кошка дома», – успокаивала она себя. Она казалась себе выполняющей какую-то миссию, где в конце ее ждало признание и свобода, потому тщетно пыталась поддержать упавшего духом Симона, предлагала связи, знакомства и даже денег. Симон отказывался. Лайла, вопреки его отказам, принялась обзванивать знакомых, выспрашивая хорошего кардиолога, как говорится, била в колокола и наконец нашла какого-то «светилу». Вечером она вывалила эту новость на Симона и приготовилась ждать от него восхищения и благодарности. Но ничего не последовало. Он просто сказал:
– Ничего не надо, мы справимся, – и поторопился распрощаться.
«Мы – это кто? – обиженно подумала Лайла. – А я что, не «мы», получается?!»
Опять ее выкинули из какого-то ей недоступного круга. И так всю жизнь. Ни на радость, ни на горе ее не звали. Никому не надо было ничего разделять. У каждого кроме нее был свой мир, свое «мы». А она всегда была – «она». Да как же порвать эту цепь?
Она вспомнила свою бабушку. Та всегда жила одна, такая миленькая, чистенькая, добренькая и ухоженная, бабушка. У нее и в 80 была идеальная прическа, воротничок с белыми кружевами и на столе всегда стояла вазочка с персиковым вареньем. Бабушка по имени Любовь жила одна и умерла одна. Она была очень красивая, положительная и никому не нужная. Этому миру не нужно добро. На нем не заработаешь. Вот только почему?
Жить одной – это талант. Надо уметь ни за кого не отвечать, ни о ком не заботиться. Не надо оправдываться и делиться. Только вот Лайла хотела, хотела не просто делиться, а отдать себя, порвать на части, накормить, если надо, собой, только был бы кто-то, кому это нужно! Но ничего не происходило. Люди заходили в ее жизнь, иногда даже не разуваясь, как в отель с 2 звездами. Плюхались на кровать, ели печенье, разбрасывая крошки по белоснежным подушкам, с утра оставляли грязную посуду на кружевной скатерти и уходили, сильно хлопнув дверью. Две звезды, делай что хочешь. В пятизвёздочном отеле себе такого не позволишь…
Она как бы обиделась на Симона, втайне ожидая его звонка и объяснений, и он позвонил, сказал все, что она хотела услышать. Извинился за грубость, сославшись на усталость и нервы. Потом сразу же наметили новую дату его приезда в Москву. Через неделю Лайла снова начала считать часы.
Просто она была одинокая и добрая, и к тому же всегда лучше, когда тебя кто-то ждет, – так думала она, убегая с работы. По офису ползли слухи, что новый редактор, то есть она, «слетела с катушек» от виртуальной любви по Интернету. Ну кто ее тянул за язык, сказала-то всего 2–3 женщинам, а в курсе все издательство. Так, глядишь, и уволить могут. Была нужна, пока сидела в офисе до полуночи, а теперь как все стала: в семь часов домой вприпрыжку…
– Надо бы поаккуратнее, – пропищал внутренний голос.
– Это они от зависти, – завопила логика Лайлы.
Ожидание и подготовка к приезду пошли по новому кругу. Снова приготовление блюд, примерки, уборка. Дни тянулись медленно. Они почти не общались. Симон проводил много времени с отцом, возвращался домой поздно, когда Лайла еще спала или уже спала. С этой разницей во времени она совсем запуталась, ходила невыспанная, но довольная.
«Оказывается, не само счастье питает, – думала она, – а его ожидание. Вот, что дает истинное наслаждение: ждать и надеяться, что все случится, и случится непременно так, как ты себе это представляла, а иначе ведь быть не может».
Неделя прошла, Симон позвонил, как и обещал, голос у него был убитый, слова едва слетали с губ.
– Отец не хочет, чтобы я уезжал, говорит, у него предчувствие… Просит остаться с ним и с мамой.
Лайла молчала.
– Ну скажи мне что-нибудь! – взмолил он.
– Давай я прилечу к тебе?
– Это было бы замечательно, просто великолепно, я просто не осмеливался тебя просить, ведь я понимаю, где ты, а где я…
– Ну что ты! – воспрянула духом Лайла, уже готовая на любые жертвы: лететь, спасать, нянчить, платить, да что угодно, лишь бы наконец встретить его, самого любимого! Человека, которого она в жизни никогда не видела, но который вот уже 2 месяца являлся для нее смыслом всего существования.
Эта жертвенность распыляла в ней такую движущую силу, что, казалось, не будь самолетов, она взмахнула бы крыльями и перенеслась на другой конец страны, несмотря на все бури и ураганы, уготованные природой.
– Хотя, – спохватился вдруг Симон, – что же это будет за встреча у нас такая? Рядом с больничной койкой, мама вся на нервах, я должен быть тут, к тому же, работу совсем забросил. У нас японцы прилетают, а проект не готов, мой напарник по ночам сидит один, пока я тут. Нет, плохая идея. Я буду беспокоиться за отца, за работу, за маму и еще за тебя. Нет, очень плохая идея, – размышлял он уже вслух, совершенно не слушая Лайлу, которая пыталась вставить в его монолог хоть один звук.
– Нет, я приеду, – наконец выкрикнула она таким тоном, что испугалась, как бы он не положил трубку от ее грубости.
Симон же наоборот, ласково и нежно, словно маленькую дочку, начал уговаривать ее, приводя ей всевозможные доводы, и делал он это так правильно, так хорошо, что Лайле ничего не оставалось, как только согласиться с ним, признавая его логику, такт и понимание.
– У меня появилась шикарная идея! – вдруг сказал он. – А что, если мы встретимся прямо там, в Таиланде, на острове, на вилле, ведь деньги я уже заплатил и мне остается только выбрать дату. Я закончу свои дела, оставлю отца с мамой. С ним все будет хорошо, я уверен, он просто расстроен.
Лайла присела от неожиданности. Ну конечно, как же она сама не догадалась, ее путевка тоже была оплачена, и в любом случае она ничего не теряла. Законный отпуск ждал ее вот уже несколько лет, и наконец, наступил момент, самый настоящий и правильный, чтобы воспользоваться этим.
– Сима, дорогой ты мой, да ты просто гений! – завизжала она в трубку.
Именно эта перспектива оказаться с любимым человеком на сказочном райском острове еще больше побуждало в ней желание как можно быстрее до него добраться. Она уже рисовала себе картинки, как они, взявшись за руки, идут по берегу моря, а на песке остаются отпечатки их ног, и это уже не две пятки, следы которых смывает набегающая волна, а целых четыре. Они шагают в ряд ровно, прижавшись друг к другу. И это уже почти семья.
В конечном итоге, пусть это путешествие стоило таких безумных денег, но именно с ним она надеялась обрести свою любовь и наконец встретить того, с кем она проводила почти все свое свободное время, за исключением тех моментов, когда был болен его отец и когда у него были авралы на работе. Она совсем потеряла бдительность и позабыла, чем могут грозить знакомства в Интернете, ослепленная предстоящей поездкой и будучи совершенно уверенной, что скоро ее накроет невероятное счастье. Она все глубже и глубже ныряла в эти отношения, теряя себя и свой разум.
Спустя еще неделю белоснежный «Боинг» уносил безумную от счастья Лайлу на другой кусочек планеты, где ласковый океан обрамлял мягкий песок, где на завтрак подавали манговый сок, туда, где на зеленых ветках тропических деревьев раскачивались разноцветные попугаи, и солнце ласкало и любило всех без разбору. Эта последняя неделя просто свела ее с ума.
Мозг работал без остановки, выдумывая миллион вариантов их первой встречи. Они поцелуются сразу или подождут? Может, встретиться в ресторане, при свечах? Или лучше развалиться на шезлонге в тени ветвистой пальмы, закутавшись в яркое сари? 10 дней в раю, с любимым…