Чтение онлайн

Наконец наезднице удалось выпутать руку. Толпа облегченно разом выдохнула.

Девушка схватилась за перекладину на седле. Вьетнамец пнул коленом страуса под хвост, и птица полетела по загону, раскидывая песок в стороны.

Лихая наездница негармонично болталась в седле и что-то кричала. Погонщик мчался следом за голенастой «лошадью», мелькал кислотной футболкой, словно сумасшедший флажок на ножках. Мамаша запечатлевала действо на камеру.

Страус резво обогнул лабаз в центре загона, устал, зашагал, задрав к небу морщинистую серую шею, медленно, вальяжно, словно акробат на ходулях. Видимо, не шестьдесят пять кило все-таки весила туристка.

Троица была еще далеко от калитки, как вдруг кто-то в небе выплеснул на землю воду из тазика. Дождь!

Это был первый наш дождь во Вьетнаме, который и дождем-то назвать трудно. Он длился минут пять, мгновенно вымочил всех до нитки, проник до ядра планеты, расхлюстав утоптанную площадку в скользкую грязь и украсив песок загона огромными лужами.

Страус невозмутимо лег в одну из них.

Напрасно погонщик упрашивал его подняться. Страус демонстративно пил, погрузив голову в воду. При этом он очень напоминал сородича из мультика «Крылья, ноги и хвост».

Тщедушный маленький несчастный вьетнамец взгромоздил туристку себе на закорки и, согнувшись, поплелся к выходу. Девушка, кажется, и не удивилась смены «лошади». Наверняка посчитала, что так и надо.

Мамаша увлеклась съемкой, поскользнулась, шлепнулась в грязь, камера весело булькнула в луже. Она – дама, не камера, – попыталась встать, но ноги снова разъехались, и женщина опять упала. Купальник из синего стал черным.

Мы с братом не успели с галантной помощью. Ближайшие к даме туристы ринулись спасать, ступили на накатанную уже, точно хороший каток, грязь, и повалились, отчаянно цепляясь друг за друга.

Подоспел вьетнамец с тяжелой ношей. Он скинул девушку в груду ползающих на коленках туристов, буркнул «а н труа» – обед то есть – и резво скрылся в тростниковом домике.

Выглянуло солнышко, такое горячее, что от земли пошел пар.

– Слушай, – брат потянул меня за руку, – пойдем уже на квадроциклы… Только, чур, без селфи!

Нам повезло. По обочине трассы бегала вьетнамочка и снимала гонщиков. Мы получили отличные фотки.

– Жалко страусов, – сказал я, любуясь своим мужественным лицом в шлеме. – Они не предназначены природой для катания на них.

– Свободу страусам! – горячо поддержал меня брат. – И мусангам! – помолчал минутку и добавил уверенно: – А обезьянам – фигушки!

«Быть или не быть…» – вопрос о жизни в общем. «Жениться или нет» – об индивидуальной. В частности, моей.

Парень я молодой, холостой и особо не заморачиваюсь на этот счет, но вот мои многочисленные родственники днем и ночью, подобно Гамлету, ищут ответ, наполняя ситуацию драматизмом и глобальными философскими обобщениями. Все они семейные, а потому моя беспечная свобода не дает им покоя.

Я уже и в гости боюсь ходить, поскольку там обязательно окажется очередная «невеста», присмотренная для меня дядюшками, тетушками, двоюродными и семиюродными братьями и сестрами, бабушками и дедушками.

Вкусы у всех разные, мой при этом не учитывается – по глубокому убеждению родни, он у меня никудышный, ошибочный, извращенный и еще тридцать три эпитета со знаком «минус». Во всяком случае, ни одну даму, которую я самостоятельно приводил на смотрины, родня не одобрила.

Бывало, на клановых сборищах по какому-нибудь важному случаю – как правило, случай этот непременно связан с вехами брачных уз, будь то свадебные годовщины, крестины, именины и прочее – я сидел в окружении пяти, а то и больше, разновозрастных леди. Из них девушками, прямо скажем, были далеко не все.

Хуже смотрин только якобы задушевные разговоры тет-а-тет, с завидной регулярностью проводимые в кухне, на балконе, в коридоре… Почему «якобы»? Мне-то никто слова не давал, я чувствовал себя воротами без вратаря. Я молча ловил словесные «мячи», изо всех сил подавляя желание прижать, например, дядюшку к стене и прочитать ему лекцию о прелестях развода. Вежливый я, уважительный. Да и все ведь ради меня, они меня любят и хотят хорошего, только не понимают, что любое насилие, даже из лучших побуждений, рождает протест, а не желание расслабиться и получать удовольствие. Как говорится, благими намерениями вымощена дорога не в рай.

Все же хлопоты родни оказали на меня огромное влияние. Именно из-за этого, путешествуя, я люблю наблюдать за людьми. Особенно за парочками. Особенно за нашими – русскими. Я мысленно коллекционирую разновидности парочек, делаю в уме заметки ну и выводы, конечно.

В Нячанге я пополнил «коллекцию» основательно.

На пляже Зоклет – очаровательном кусочке рая с белым песком и теплым морем, кроме обеда полагался перекус. Наша группа расположилась на шезлонгах под пальмами. Из автобуса притащили ящик-ледник, в котором для всех были фрукты, кока-кола и джин.

Очень скоро группа активно прикончила джин, не затрудняясь разбавлением напитка колой, и умостилась загорать.

Рядом со мной – парочка. Оба невысокие, стройные, лет им чуть за сорок каждому. У женщины холеные лицо и тело, пронзительный скрипучий голос и примечательная татуировка выше щиколотки – бабочка. Худая, как рыба-игла, она прятала ярко-рыжие волосы под соломенную шляпу, а глаза – под солнечные очки. Мужчина жилистый, со странно маленькими ступнями и ладонями, лицо выскоблено до порезов, куча тату на морскую тематику. Как выяснилось позже, он моряк, а она бухгалтер.

Я лег на шезлонг, прикрыл физиономию панамкой и навострил уши. Не подумайте плохого, просто не люблю валяться без дела.

Женщина пилила мужчину страшно, беспощадно награждая определениями «дурак», «урод» и «тряпка».

Я узнал обо всех прегрешениях мужа, начиная с их просыпания в гостинице и заканчивая событиями из прошлого. Или наоборот. Мадам, словно циркулярная пила, ходила по кругу. Еще я узнал о двух детях, о свекрови, о каком-то Саше, о какой-то Маше – у всех перечисленных имелся полный комплект недостатков при полном отсутствии достоинств.

Муж виновато отшучивался, называл жену «малышом» и «лялей», суетился: то мазал ее кремом, и я слышал ласковые шлепки, то чистил фрукты, то притаскивал очередной пластиковый стаканчик с джином. Пили они на равных.

Наконец парочка отправилась в море. И я – жарко, надо искупаться.

В зеленой, как свежая трава, воде резвилась наша группа. Держались стайкой, качаясь на волнах.

Одна девушка отделилась и поплыла вдаль. Вдруг она обернулась, замахала руками, что-то закричала, но что – в шуме и плеске моря никто не расслышал.