Чтение онлайн

— Сэр, — ответил я. — Перед вами самый тяжелый случай амнезии, который вы когда-либо видели, и болезнь прогрессирует с каждым днем. Когда я спущусь по лестнице, то даже не вспомню, что был на этой встрече. Вас устраивает?

— Вы начинаете мне нравиться, мистер Вонс. Мы хорошо друг друга понимаем. Жаль, что мы не были знакомы раньше. Перед тем как мы разойдемся, вы должны подписать несколько бумаг. Да, и последнее. Будет лучше, если мы больше никогда не встретимся. Надеюсь, вы не в обиде?

— Ничуть. Я тоже надеюсь, что мы больше не увидимся. Я сегодня насмотрелся на полицейских до конца жизни.

— Не раз слышал такие обещания, — сказал Хакбарт. — Никто их не выполняет.

Через час мы с Сюзан были на рынке «Бейфронт». Мы сидели в кафе под названием «Затерянная лагуна», наблюдая за очередью туристов, выстроившейся ко входу на «пиратский корабль», вокруг которого плавал различный мусор. Мы уже поели, я пил виски, Сюзан прихлебывала капуччино. На верхней губе у нее полумесяцем осела пенка, но я помалкивал. Мне казалось, это неплохой аксессуар к сшитому на заказ голубому костюму в полоску.

— Можно задать тебе вопрос? — спросила она.

— Валяй, адвокат.

— Если не брать в расчет Вивиан и Кортеса, скажи, почему за все время наших тренировок ты ни разу ко мне не приставал?

Вопрос застал меня врасплох, ясно было, что отвечать надо осторожно. Сюзан вроде стала лучше ко мне относиться, и я не хотел все испортить.

— Понимаешь, все просто, — ответил я. — Я ведь уже говорил. Я профессионал. При выдаче диплома тренеры дают клятву, что с клиентом — ни-ни. В любом случае одной женщины мне достаточно.

— Это правда? Я не про клятву, про другое.

— В общем, да. Но есть еще кое-что. Только я не уверен, что тебе это понравится.

— Говори. Мои чувства ты не заденешь. У адвокатов их нет.

— Возможно, дело именно в этом. Ты немножко суровая, Сюзан. Вокруг тебя такое силовое поле, что его и носорог не пробьет.

— О чем ты? Что за силовое поле?

— Не знаю. Будто невидимые доспехи. Тебе нравятся мужчины — по крайней мере, ниже пояса — и нравится, как они смотрят на тебя. Но когда они выдают свои намерения, у тебя возникает отвращение.

— Это неправда! — негодующе возразила она.

— Ладно. Беру свои слова обратно. Кроме того, я не смог бы содержать тебя и Вивиан одновременно.

— Сомневаюсь, что ты вообще смог бы меня содержать.

— В данный момент все, что я могу себе позволить, — это стакан виски.

— Бог с ним, — сказала Сюзан, — есть и светлая сторона. По крайней мере, ты избавился от этой сучки.

— Ага. Одной нет, другая на очереди.

Ну да, поддержал хорошие отношения.

Через неделю, вернувшись с тренировки, я обнаружил под дверью конверт. Обратный адрес не стоял, но по запаху духов я сразу догадался, от кого письмо. На конверте была марка из Бимини, а отправили его через три для после того, как Вивиан и полковник оставили нас с Уильямсом на пляже. Я оглянулся, не сидит ли в засаде Хакбарт с лассо, но никого не заметил. Я закрыл за собой дверь и распечатал конверт. Письмо было написано на фирменной бумаге гостиницы «Бичкаумер».

Я несколько раз перечитал текст, чтобы запомнить, разорвал листок и спустил обрывки в унитаз. Потом прошел на кухню, присел за столик и написал ответ.

Когда все успокоилось и никто не приходил убить или арестовать меня, я решил съездить в Нью-Йорк, пока в Майами не начался сезон и на меня не навалилась работа. Я собрался ехать на машине. Конечно, можно было лететь, но я хотел почувствовать расстояние. Я не был там уже пять лет, и, хотя едва ли кто-нибудь назовет Нью-Йорк священным городом, любое место священно, раз ты там родился и туда полетит твоя душа после смерти. У меня действительно есть ощущение, что, когда придет мой час, моя душа отправится в Нью-Йорк, но сейчас я ехал по делу. Я направлялся домой. Путешествие отняло больше времени, чем я рассчитывал, потому что примерно в центре штата Джорджия «тандерберд» сломался. Это задержало меня на день, но я не волновался. Стоял ранний сентябрь, и большинство клиентов — все как один богатые путешествующие сволочи — еще не вернулось в город.

Несмотря на то что «тандерберд» продолжал упрямиться, я прибыл в Нью-Йорк в восемь вечера в пятницу, попав в грозу, достойную Майами. Поселившись в мотеле в Квинсе, я пообедал в круглосуточном греческом ресторанчике, который знал еще с прежних времен, а потом заснул, наблюдая по телевизору, как «Ракеты» дают хорошую взбучку «Дельфинам» в предсезонном матче. Некоторые вещи никогда не меняются.

Следующий день я провел, навещая старых друзей по колледжу и по службе в полиции. Я отправился в Уэст-Виллидж в бар под названием «Чонсис», где полицейские и пожарные постоянно собираются, сидят у стойки и непременно выпивают по лишнему стакану. Все старые знакомые по-прежнему были там и встретили меня как блудного сына. Бармен до сих пор помнил меня, а это хороший знак. И все же, выйдя вечером из бара и пройдясь по тому, что осталось от Маленькой Италии, я окончательно понял, что мое место больше не здесь. Конечно, всегда можно вернуться домой. Только оставаться там слишком долго уже нельзя.

Я еще побродил по Манхэттену в поисках Нью-Йорка, который я знал, но он ускользал от меня. Он все время был где-то рядом, казалось, вот-вот почувствуешь знакомый запах, завернув за угол. Большинство заведений все так же работало. И шум остался прежним, и толпы народа, и вечные голуби, но почему-то я чувствовал себя привидением. Я много ходил пешком. Ходил и предавался ностальгии, но не мог найти того, что искал, и под конец ощутил себя предателем. Я направился в центр, на Пятьдесят девятую улицу, где начинается Центральный парк, повернул на восток и догулял до отеля «Плаза». Присел на краю фонтана и принялся наблюдать за прохожими. Через какое-то время я пришел к заключению, что здесь людей слишком много. Вскоре на одного станет меньше.

На следующий день я снова надел костюм цвета хаки и единственный приличный галстук и поехал на бульвар Квинс, в райончик под названием Ямайка. Оставалось последнее неоконченное дело. Я нервничал и немного побаивался. Внутренний голос твердил, что я поступаю глупо. Говорят, не буди лихо, пока спит тихо, но может, бывает лихо, которое надо разбудить, когда оно уже достаточно проспало. Я не был уверен, но продолжал двигаться к цели.

Полицейского, которого я застрелил, звали Эдвард Стюарт. Хорошее английское имя, звучит по-королевски, но Стюарт был чернокожим. Когда я убил его, ему уже исполнилось двадцать девять, и он вырос в том же районе, где погиб. Меня предупреждали, чтобы я не ходил на похороны, но, будучи самим собой, я все равно пошел и получил взбучку от пяти или шести его родственников. В ней участвовал к тому же один белый, тоже полицейский, решивший, что я ему не нравлюсь. В этой драке объединились две расы, наглядный пример того, что люди могут работать вместе. Я даже не очень сопротивлялся. Старался только, чтобы не побили слишком сильно. Подробных воспоминаний об этом торжественном вечере у меня не сохранилось, знаю только, что в конце концов меня отвез домой один из братьев Эда Стюарта. Через несколько недель я покинул город.