Чтение онлайн

– Вы с кем-то… кроме меня делились этим изобретением? – спросила она, закусив губу.

– Милая Валюша! Смысла не вижу. Пока оно не будет апробировано клиническими исследованиями, обнародовать его глупо! Спионерят и спасибо не скажут! А у нашего государства на науку, как известно, денег нет. Пусть полежит пока. До лучших времен.

– А не попить ли нам еще чаю?! Я тут пирожные принесла. Как вы любите – эклеры, с заварным кремом, – засуетилась бывшая лаборантка.

– Ты все помнишь, милая Валечка! Грешен, люблю их, как ребенок! Небось, сама приготовила? Я помню, они у тебя большие такие получались, как кулак здорового мужика!

– Сама, сама, все сама! Угощайтесь, пробуйте! Вам понравится! – ворковала Валентина, и щеки ее разгорались алым румянцем.

Эти румяные щеки были последним, что увидел Бродский в своей жизни. Яд был быстродействующим – смерть наступила мгновенно. Только убедившись в том, что Бродский не подает никаких признаков жизни, Павлова покинула лабораторию.

У Нины Анатольевны Поташевой в последнее время само собой сложилось правило трех «Н», оно означало – Нет Ничего Невозможного.

Сперва, когда она познакомилась с Иваном Лещенко и он ей понравился не только как классный программист, но и как мужчина, она позволила себе забыть об их разнице в возрасте. Благодаря чему у них случился роман, да еще какой!.. Похлеще ее первого романа с Поташевым-старшим. Затем она решила честно поставить все точки над «і» и сказать любимому, что их чудные отношения его ни к чему не обязывают и он может считать себя совершенно свободным… Но любимый повел себя не так, как предполагалось. То есть не унесся на крыльях Зефира искать молоденьких и незамужних, а сделал Нине Анатольевне предложение руки и сердца. Он настойчиво дал ей понять, что хочет продолжать жить с ней в качестве мужа, а волнующее и пикантное положение ее любовника его больше не устраивает.

Как любая нормальная женщина, Поташева спросила его: «Почему?» Хотя она и догадывалась, что именно он ответит, но ей хотелось услышать это.

Иван понимал, что ответ: «Потому что!» не устроит любимую. Поэтому он, как математик по образованию и как мужчина, для которого логика – это система правильного мышления, ответил следующим образом:

– Во-первых, всегда, когда я тебя вижу, уровень тестостерона у меня в крови вырастает где-то в среднем на восемь процентов. Во-вторых, весь мой предыдущий опыт общения с женщинами доказывает, что когда заканчивается букетно-конфетный период, в девяноста девяти случаях женщины ведут себя как дуры, а именно: начинают яростно подталкивать мужчину к браку. Ты себя ведешь кардинально противоположно. Ты объявляешь мне, что я совершенно свободен! Но я не хочу быть свободным от тебя! В-третьих и в последних. Мы с тобой разные, и это мне нравится. Но в одном, самом главном, ты – такая же, как я. Ты живешь эмоциональной памятью, и твой мир – это настоящее. Ты, как и я, умеешь ценить мгновение. Ты умудряешься его не расплескать. Пить его медленно и с удовольствием. Наслаждаться, как единственной порцией драгоценного вина. Почувствовать каждую капельку… Поэтому я хочу быть с тобой всегда. Пусть даже это называется нехорошим словом «брак».

Нина Анатольевна улыбалась. Ответ был исчерпывающим и очень ее устроил. Стали обсуждать детали бракосочетания. Решили провести церемонию очень скромно. Но оставалось несколько вопросов. Кого позвать в свидетели? Где отметить? Кто, по мнению молодых, должен присутствовать из родных и знакомых? Видно, день был удачным, потому как и на эти вопросы ответы нашлись быстро.

Алексей Поташев довольно редко заглядывал в почтовый ящик, потому что с тех пор, как умные люди придумали электронный адрес, все важное приходило на е-мейл. Однако в этот раз его как будто что-то привело к почтовому ящику на первом этаже дома. Белый конверт, узкий, изящный, выполненный в евроформате, со вложенной в него открыткой, был приглашением на свадьбу матери. Конечно же, он сперва опешил. Затем помотал головой, улыбнулся и, войдя в квартиру, сообщил Лизе:

– Мама выходит замуж! Давай подумаем, что мы подарим!

Праздновали в кафе, расположенном напротив университета, где мать Поташева читала лекции. Называлось кафе «Альма-матер», там было уютно, готовили вкусно и недорого. За столом собралось ограниченное число гостей. Кроме жениха и невесты, присутствовали свидетели: Даша – милая девушка лет тридцати, аспирантка Нины Анатольевны, и Павел – приятель Ивана. Праздник с молодыми также разделили Алексей Поташев с Лизой и Мария Валерьяновна Поташева, родственница невесты и ее близкая подруга. За столом оказалось именно семь человек, что порадовало Нину Анатольевну, которая верила в приметы. Настроение у всех было приподнятое, как и положено на свадьбе. Столь знаменательному торжеству соответствовали и блюда из итальянского меню, представленные на столе: салат «Рукколино», салат с телятиной, салат «Капризе», лазанья и, конечно же, шампанское и «Бардолино», красное сухое вино из Вероны, которое отлично сочеталось со всем разнообразием итальянской кухни.

В кафе в этот воскресный вечер больше никого, кроме празднующих свадьбу, не было. Лещенко поставил музыку, которая им с Ниной так нравилась, пробуждала воспоминания. С диска с концертом Дэвида Геллерта в Венской опере полилась дивная музыка, а в ресторанном зале на большом плоском экране возник призрак Вены.

Все гости завороженно смотрели на красавца Геллерта, и лица их озарялись восторгом. И лишь Раневская не взглянула в сторону экрана, даже отвернулась, поскольку все, связанное с Веной и скрипками напрямую, касалось ее заточения и вызывало боль. Поташев же увлекся рассказом венского обозревателя, который сообщал, что в антракте известный коллекционер Николас Мюллер подарил скрипачу-виртуозу скрипку «золотого» периода Страдивари из своей коллекции. И сейчас, пока антракт, Дэвид попробует что-нибудь на ней сыграть. Геллерт действительно исполнил несколько пассажей на подарке Мюллера. Затем мило извинился, сказав, что хочет подготовиться ко второму отделению концерта, и выпроводил всех из своей гримерки. Запись выступления музыканта стала фоном для свадьбы. Поташев заметил, что новобрачные о чем-то шепчутся.

– Секретничать публично даже молодоженам неприлично! – сообщил он громко.

– Ничего секретного, – улыбнулась Нина Анатольевна. – Просто Ваня говорит, что скрипки Мюллера не звучат…

– Точнее будет сказать, что они звучат, как простые деревянные скрипки. И поэтому не случайно, что музыкант такого высокого класса, как Геллерт, сразу понял, что звук совсем не тот, что у Страдивари, и потерял интерес к этой коллекционной скрипке, – разъяснил Лещенко.

В отличие от Поташева, которого очень заинтересовала вся эта скрипичная эпопея, Раневскую уже просто тошнило при одном упоминании о скрипках, Геллерте, Мюллере и обо всем, что имело отношение к Вене и недавним событиям, в которых она принимала участие и которые для нее так печально закончились. Вернее, еще ничего не закончилось, впереди ее ждал суд.

– Мужчины! Мы пойдем подышим! – сообщила новобрачная и поманила вслед за собой Лизавету, Дашу и Марию Валерьяновну, оставив мужскую часть компании в ресторане.

– Пусть наши мальчики поговорят о своем! – энергично покивала тетка Мария и достала из сумочки сигареты. – О чем мы с вами, девушки, будем щебетать?

– Как о чем, Машуня? Конечно, о тряпках! – рассмеялась Нина Анатольевна, у которой было прекрасное настроение.

– Кстати, о тряпках! – вступила в разговор аспирантка Даша. – Где вы, невестушка, купили такой сногсшибательный голубой костюмчик? Уж не в бутике Армани ли?

– Девочки, вы не поверите, но я его заказала у своей замечательной портнихи Нади.

Дальше пошел рассказ об удивительной Надежде, которая не только могла сшить роскошный шедевр «от кутюр» за какие-то три или четыре дня, но и о том, как портниха умудрялась заранее скупать ткани и фурнитуру для своих клиенток.

Поташева во всех подробностях описала процесс создания своего костюма и даже расстегнула пиджак, чтоб продемонстрировать ослепительно-белую атласную подкладку роскошного наряда.

Пока женщины обсуждали свои сугубо женские вопросы, Алексей расспрашивал жениха о концерте Геллерта, о звучании скрипок Страдивари и о том, какие музыканты мира на каких инструментах играют. Еще он поинтересовался, подделывают ли сегодня старинные музыкальные инструменты и кто этим занимается. Поскольку Иван был очень серьезным меломаном, то смог ответить почти на все вопросы Поташева. Единственное, чего не знал Лещенко, принял ли Дэвид Геллерт в дар от Мюллера его скрипку. Но не все же знать любителю музыки! Новобрачный был в прекрасном настроении, он даже напевал известную песню Окуджавы о музыканте, который играл на скрипке: «…из какой-то деревяшки, из каких-то грубых жил, из какой-то там фантазии, которой он служил…»