Чтение онлайн

Орхидея оказалась в просторном зале с высоким потолком, расписанным изящными узорами в виде фиолетовых лилий, в центре которого висела огромная люстра, украшенная слепящими глаза сверкающими аметистами. Между стройными рядами обитых лиловым бархатом кресел вились ковровые дорожки из очень похожей ткани. Бархатный же занавес был опущен и скрывал собой сцену в дальней части зала. Белые перегородки отделяли балконы от партера, где находилась сама Орхидея.

Ни разу прежде Дея не заходила так далеко. Обычно она блуждала по коридорам, так что вид зала сначала слегка обескуражил её. Несмотря на кажущееся запустение, здесь царила напряжённая атмосфера, словно в любой момент из-за какого-нибудь кресла выскочит враг и атакует её. Орхидея не боялась внезапных нападений: она была практически полностью облачена в доспехи, исключая некоторые части тела, такие как сгибы рук и ног, для лучшей подвижности. “Кажется, это и есть сердце мира…” — подумала она и, подняв щит, чтобы он закрывал грудь, сделала шаг вперёд.

Мир каждой из них имел строгие ограничения, основное из которых заключалось в том, что он вертелся вокруг определённого центра — сердца. Конечно же, в каждом этот центр отличался, соответствуя общей атмосфере места и его хозяйке. Например, у самой Орхидеи мир представлял огромный рыцарский замок, главным помещением которого был тронный зал; эту же роль играли храм в безмятежном городе монахини Лизы Теммы или верхний этаж в башне Сиетты, которая, судя по всему, была основана на сказке о принцессе Рапунцель.

Едва звук шага Орхидеи эхом разнёсся по всему помещению, со стороны ближайшей к сцене ложи послышался мягкий смех, в то же мгновение заполнивший собой весь зал. Дея напряглась. Так могла смеяться только Лирия. “Наконец-то я тебя нашла!” — победоносно подумала Орхидея. И в то же время к сердцу подступила тревога: предчувствие ужасного продолжало мучить её.

Наконец, балерина показала себя, встав с места в ложе и очаровательно улыбнувшись Орхидее.

— Надо же, какой сюрприз! Уж не младшая ли сестрёнка пришла навестить меня в день премьеры? — засмеялась она, с издёвкой глядя на Дею. Затем она весело прищурилась и заметила: — Не думала, что рыцари любят высокое искусство.

— На твоё “искусство” мне плевать, — резко ответила Дея и направила остриё меча на Лирию. — Я здесь ради тебя. Пора отвечать за свои поступки.

Лирия скучающе взглянула на неё, а затем опустилась в кресло и, скрестив руки на груди и прикрыв глаза, тяжело вздохнула. Затем она вновь посмотрела на Дею и неожиданно ухмыльнулась. Инстинкты Деи забили тревогу от её расслабленного выражения лица. А Лирия откинулась в кресле и беззаботно продолжила:

— Что ж, я и не надеялась. Твой удел — скоморохи да шуты. Но, — она перевела взгляд на сцену и загадочно улыбнулась, — пожалуй, эта пьеса увлечёт даже тебя.

Орхидея в недоумении проследила направление её взгляда. В этот момент в зале неожиданно стал затухать свет. “Ничего, мои глаза в достаточной мере приспособлены к темноте…” — подумала Орхидея и нервно сглотнула, готовя себя к битве. Занавес медленно поднялся, и Дея едва не выронила меч из рук от увиденного. Её ноги подкосились, так что она чуть не упала, тело забила крупная дрожь, а внутри зародился ужас.

Она нашла тело Хины.

Вот только стоящая на сцене фигура, пусть она и обладала идентичной внешностью, казалась совершенной другой. Она улыбалась, но улыбка эта была жестока; она весело прищурилась, но в её глазах плескалось перемешанное с насмешкой безумие; она тряхнула головой, но в звоне бубенцов на её колпаке Дея услышала не задор, а звук погребальных колоколов.

Стоящая на сцене протянула облачённую в белую перчатку руку к Дее, словно предлагая её пожать, и, улыбнувшись, совершенно не свойственным Хине тоном произнесла:

— Приятно познакомиться, Орхидея! Ты меня не знаешь, но я знаю тебя. Моё имя…

Тогда-то я поняла, кого действительно стоит винить в твоей смерти, кого стоит ненавидеть. И я возненавидела. Никого в своей жизни я не успела ненавидеть так горячо, так мучительно и бессильно, как её, забравшую тебя у меня и занявшую твоё место.

***

В тот день Орхидея поверила в чудеса. Она просто не могла описать своего счастья. Да что там, от волнения она вообще разучилась говорить членораздельно. Хина снова рядом! Руки тряслись от возбуждения, ноги стали словно ватные, её одновременно хотелось радостно смеяться и плакать от счастья. Большим, на что она была способна, оказалось заключить любимую сестру в объятия и, захлёбываясь словами, повторять её имя.

— Я так рада… так рада… — наконец выдавила она и засмеялась. — Мне тебя так не хватало, Хина!

Хина мягко улыбалась. Теперь это точно была она: улыбка смотрелась естественно на её лице, в глазах не было того ужасного безумия, которое она видела у неё. Хина ничего не говорила: она видела, что Дее нужно время, чтобы выплеснуть на неё все свои эмоции, всю свою радость, и дала ей его. Дея же продолжала смеяться, периодически всхлипывая. Она на самом деле снова рядом!

Хина нашлась в своём мире, когда Дея, изнурённая длительным сражением, попыталась скрыться там, оторваться от преследователей. Оказалось, Хина была привлечена огромным всплеском энергии, вызванным сражением Деи против двух соперниц, и, несмотря на то, что была сильно ослаблена, поспешила на помощь. И пусть преимущество явно было не на их стороне, поддержки Хины было достаточно, чтобы дать Дее момент для вызова остальных сестёр. В конце концов, вместе остальные оттеснили эту парочку, и Лирия со своей “подружкой”, вынужденной покинуть тело Хины и перейти в духовную форму, превратились из преследователей в преследуемых. А усталые Дея и Хина остались на месте сражения, чтобы прийти в себя.

Наконец, Дея осознала, что им обеим сейчас тяжело стоять, и смущённо предложила присесть. Сёстры опустились на пол. Дея робко взглянула на младшую: Хина смотрела на неё с нескрываемой теплотой и нежностью. И тут Орхидея заметила нечто тревожное. Она вдруг осознала, что в выражении сестры всё-таки что-то изменилось, что-то совершенно неуловимое, но чего точно не было прежде.

— Хина… — невольно испуганно пробормотала Дея и протянула руку, чтобы коснуться щеки сестры.

Хина резко вздрогнула, а затем торопливо отвернулась и болезненно прикусила губу. Дея бессильно опустила руку и тихо поинтересовалась:

— Что-то ведь изменилось в тебе, да?

Хина обхватила себя руками. Некоторое время она молча хмурилась, думая, говорить или нет. Наконец, она тяжело вздохнула. В её выражении появилось нечто жёсткое, когда она горько усмехнулась.

— Всё-таки обратила внимание?.. — произнесла Хина и решительно заявила: — Понимаешь, я поняла, что была слишком слаба. Я поддалась своему страху, и произошло… это. — На мгновение она запнулась и опустила голову. Затем она покачала ей и со спокойной уверенностью взглянула Орхидее в глаза. — Я не хочу, чтобы такое повторилось. Именно поэтому я приняла решение: я больше не стану выпускать наружу свои чувства. Если я не хочу снова страдать, я должна научиться держать себя в руках. Я должна закрыть своё сердце, — твёрдо заключила она. Видя испуг на лице сестры, она уже мягче добавила: — Не волнуйся, Дея, это ни в коем случае не коснётся тебя. Я слишком люблю своего отважного маленького рыцаря, чтобы не проявлять к нему свою любовь! — Хина улыбнулась.

Эта улыбка казалась Орхидее как никогда фальшивой. Она слишком хорошо знала младшую сестру, чтобы понять истинный смысл её слов: Хина решила отказаться от всякой человечности и стать тем, кто ищет лишь выгоду. Жившая по кодексу чести рыцаря, Дея никогда не смогла бы с таким смириться.

И всё-таки Орхидея вымученно улыбнулась и, отведя взгляд в сторону, как можно более ласково произнесла:

— Что ж, раз это твоё решение, то не буду препятствовать. В конце концов, я всегда поддержу любой твой выбор…