Чтение онлайн

– Все были в таком восторге?
– уже более заинтересованно спросила Кассандра.

– Ты даже представить не можешь, в каком. Разгорелись жаркие дискуссии: кто-то предлагал убить всех младенцев, кто-то кричал о том, что ритуал - это опасная и бессмысленная затея, кому-то он казался единственно верным решением... В общем, предложений было множество, но все равно выбрали первое.

– Истребление...

– Именно. И поверь мне, мы бы ни перед чем не остановились, если бы не Рорк. Он тогда был миротворцем между ангелами и демонами, так как мы почти ни о чем не могли договориться мирно, и в случае со столь противоречивым ритуалом снова принял удар на себя. Пользуясь привилегиями миротворца, отослал всех родившихся в указанный день и час девочек по разным мирам, наложив на них заклинания.

– Заклинания?

– Защиты. Без них все вы умерли бы в течение ближайших суток. Это очень мощное колдовство, Рорк так на него потратился, что в результате остался совсем пуст. Ну, без магии. Хотя, по идее, он ведь гриян, опасный полукровка - наполовину демон, наполовину ангел - должен был одним из первых ратовать за ваше истребление, но не стал. Даже все эти годы сдерживал обе стороны от охоты, пока оракул не сообщил, что пора вас собирать.

– И что же мешает недовольным истребить нас сейчас?

– Ничего, кроме решения Совета и защиты хранителей.

– Кто это - хранители?
– Кэсс слушала с интересом, и её распирало от множества вопросов.
– А ритуал снимет проклятье?

– Твои хранители - я и Амон. Ритуал... изменит этот мир, - Риэль осторожно вздохнул, ещё боясь потревожить едва затянувшиеся раны.
– Только вот, к добру или к худу - неизвестно.

– А раньше его уже проводили или хотя бы пытались?

– Да. Ничего не вышло, - коротко ответил ее собеседник.

– И сколько всего таких, как я?

– Претенденток? Тринадцать. На самом деле, подходящих может быть несколько, просто оракул хочет выбрать лучшую, а заодно дать демонам и ангелам зрелищ.

– И отказаться нельзя, - утвердительно сказала девушка.

Ангел кивнул.

Она уснула прямо на земле, не найдя сил расстелить одеяло. Единственное, что смогла - положить рядом меч, ведь Амон проверит. Он всегда проверяет.

Закрыла глаза и, как это бывает, если сильно устанешь, весь прошедший день снова стал перед глазами, независимо от её желания: ранний подъем, изнурительная езда через чащу, привал ещё засветло, чтобы можно было потренироваться. Она снова чувствовала спиной равномерно вздымающуюся грудь демона, а на своём запястье ощущала тяжесть его руки, заставляющей правильно держать меч, не вихлять попусту. Так - медленно, но неумолимо он заставлял её, едва стоящую на ногах от усталости и боли в мышцах, повторять все то, что сам знал уже сотни лет.

– Хватит сопеть, - звучал за плечом строгий, лишенный эмоций голос.
– Дыши ровно. Сбилось дыхание - считай, убита.

Кэсс принималась сопеть ещё старательнее, и тогда суровый наставник резко разворачивал её к себе и встряхивал, словно пыльное одеяло.

– Дыши ровно!

– Я дышу!

– Как собака на жаре!

– Как могу, так и дышу!

Голубые глаза опасно сузились. Распоясавшаяся претендентка осеклась.

Он снова заставил её стиснуть пальцы на рукояти меча. И, прижав жесткую ладонь к судорожно вздымающейся грудной клетке, надавил, командуя:

– Вдох.

Девушка конвульсивно глотнула воздух.

Он выждал несколько мгновений и убрал руку:

– Выдох.

Даже через рубаху кожа в месте прикосновения полыхнула блаженным огнем. Ученица смотрела на наставника и старалась восстановить дыхание. Когда ей, наконец, удалось совладать с собственными легкими, демон снова крутанул девушку спиной к себе и завладел её рукой.

– Я слушаю твоё дыхание. Только попробуй сбиться. Выпорю.

Ничего более смешного Кэсс не доводилось от него слышать, но Амон был настолько серьезен, что она ни на секунду не усомнилась - и правда ведь выпорет...

Свернувшись калачиком в густой траве на земле, ещё хранящей тепло дневного солнца, будущая грозная воительница медленно уплывала в сон. Глубокий, уютный, сладкий... И впервые за все время, что она находилась в этом мире, вдруг приснился кошмар - жгучие языки пламени охватывали тело, взметаясь к небу, опаляя болью и ужасом, сжигая заживо...

– Проснись, - негромкий голос вновь заставил подскочить.

Кэсс неосознанно, в поисках утешения и защиты, прижалась к своему единственному защитнику, уткнувшись лицом в твердое плечо. Ее трясло, по всему телу выступила холодная испарина. Картинки из сна еще стояли перед глазами, и несчастная тихо скулила сквозь стиснутые зубы.

– Успокойся, - сказал, отстраняясь, демон.
– Глупые мысли. А Риэля, я, похоже, рано вылечил. Язык ему, что ли, отрезать...

– Ты...
– девушка судорожно вздохнула, пытаясь прийти в себя.
– Опять заниматься?

– Нет, - он положил ей на колени небольшую чашку с круглыми ягодами темно-коричневого, почти черного цвета.
– Ешь.

Кассандра уставилась в миску, не понимая, что это. Осторожно положила одну ягоду одну в рот, размяла языком и ошарашено уставилась на Амона.

– Как шоколад!

Ответом была короткая усмешка.

– Ешь, тебе нужно сладкое, чтобы от ветра не шатало.

– Я...
– быстрый взгляд с тарелки на собеседника и обратно.
– Ты их сам собрал?

– Завтра заниматься не будешь. И ляг нормально - Шлец расстелил тебе одеяло.

Тёмные, широко распахнутые глаза смотрели с восторгом и недоверием. Он собрал ягоды... Мысли разбежались, осталось только безграничное удивление и тепло. Девушка так жадно прижала к себе чашку, словно это был ларчик с драгоценностями.

– Значит, передумала насчет...
– демон подождал, пока до мечтательницы дойдет, о чем речь.

А когда та подскочила, покраснев до кончиков ушей, покачал головой, и опять усмехнулся, словно сам над собой.

– Тогда прекрати так громко думать и ешь. Это просто ягоды.

Следующие две недели пути были спокойными и однообразными. Риэль, полностью восстановивший силы, казалось, вернул растраченную безмятежность, но стал заметно больше времени проводить в разговорах с непокорной рабыней.

Демон забавлялся, глядя на то, как ангел пытается произвести на девушку впечатление, и не вмешивался. Сам он каждый вечер выдергивал ее с теплого одеяла и учил владеть мечом. Амон был безжалостен и немилосердно наказывал за каждый проступок. После тренировок его ученица, как правило, сваливалась на землю, стараясь худо-бедно восстановить дыхание и мысленно костеря наставника на родном ей языке. Последний словно не слышал, но каждый раз легкая тень насмешки набегала на его вроде бы спокойное лицо.