Чтение онлайн

– Уже отпустил?
– повернулся Хозяин к обладателю страшных звериных глаз.

– Да.

Почему никто не слышит ярость в этом, казалось бы, спокойном голосе? Неужели только она чувствует кипящее в нем бешенство?

– Она пока ничего не понимает. Усыпите ее - и остальных тоже.

Несчастная хотела помотать головой, но силы покинули. Веки отяжелели, рука соскользнула с такого сильного и надежного плеча Хозяина, голова поникла.

– Не знаешь, что с ней?
– прошептала Натэль, глядя на то, как один из демонов со следами быстро заживающего, но, тем не менее, все еще страшного ожога на лице подхватывает бесчувственное тело.

– Узнаем, - Вилора прерывисто дышала, бессильно озираясь.

– Она спасла меня, - суккуб нахмурилась.
– О чем только думала? После всего...

– Она не думала, - вампирша закрыла глаза, чувствуя, как тело сковывает тяжелая дрема.
– Она, видимо, вообще редко думает.

Странное дело. Иногда ей казалось, что она здесь чужая. Это мучило, будоражило. Она и впрямь была непохожа на остальных. Взять хотя бы эти длинные волосы огненного цвета. У рабынь таких не бывает! Нет, они должны быть темными, гладко зачесанными и стянутыми в узел на затылке. Она видела - почти у всех человеческих женщин они именно такие. А у нее нет. Она не могла убрать их так, как оплагалось, непослушные пряди вечно распадались и лезли в глаза. Приходилось заплетать их в косу и проклятая болталась, хлестала по спине - тяжеленная. Да что волосы! Она каждый вечер мылась, даже если выматывалась до изнеможения. Другие претендентки так за собой не ухаживали и смотрели на нее косо, даже две странные, чистые, которые не походили на людей. Что с ней не так?

А мысли? Эти неправильные мысли! Они появились сразу же, стоило ей проснуться, а ведь это случилось всего неделю назад.

"Ты должна выиграть. Тогда тебя возьмет Хозяин. Ты должна подчиняться. И ты ДОЛЖНА быть счастлива", - каждое утро говорила она себе, плетя проклятую косищу. А кто-то чужой, дерзкий, живущий в огненноволосой голове, ехидно насмешничал: "О-о-о!".

Кэсс туго-натуго перетянула волосы кожаным ремешком и выглянула в окно. Там лил дождь. Он стоял непроглядной стеной, мешая видеть дальше, чем на два шага. И так уже третий день. Девушка вздохнула, накинула на плечи тяжелый кожаный плащ и медленно подошла к двери. Тренировка.

Как она их ненавидела! И это лишь усугубляло её непохожесть на остальных. Все любили заниматься с Наставником. Претендентки прекрасно понимали, что только он способен научить их тому, как одержать победу. А победа означала, что счастливица сможет обрести господина. Кэсс это тоже понимала и знала - так и должно быть, а значит нужно стараться. Вот только... как бы ни твердила она себе о покорности и прилежании, о том, что ей нужен Хозяин - старательно заниматься не получалось. И хотя самый лучший повелитель с интересом поглядывал на нее все последние дни, что-то неуловимое мешало наречь его СВОИМ господином. Не получалось и все тут!

"А кого получится?"

Вот. Опять он. Ехидный голосок, который любит насмешничать и задавать вопросы. Рабыня ещё ниже опустила широкий капюшон. Дождь молотил по плечам и голове, вода ручьями текла со складок плаща, который стал едва ли не вдвое тяжелее своего обычного веса.

– Стой!

Девушка послушно остановилась посреди атриума. Кто бы это ни был, он - господин, значит надо слушаться. Дождь хлестал в лицо, мешая смотреть.

– Развернись и опустись на колени.

Испуганный взгляд на лужи под ногами, на раскисшую землю. Опускаться в эту жирную грязь совершенно не хотелось, но делать нечего. Господин. Кассандра выполнила приказ и застыла под порывами ветра, смиренно склонив голову.

"Да, да, склоняйся ниже, так дождь в лицо не бьет!"

В поле видимости попали мокрые сапоги. Несчастная не осмеливалась поднять голову - нельзя, пока не позволят. И дождь тут совсем ни при чем.

– Какая послушная...
– довольно сказал незнакомый повелитель.
– Сними плащ.

Дождь же!

Рабыня внутренне сжалась, испугавшись, что воскликнула это вслух, но господин молчал, и она перевела дыхание. Замерзшие пальцы никак не могли справиться с размокшими завязками.

"Нет-нет, конечно, ты не нарочно так дергаешь эти проклятые завязки, затягивая ещё туже! Конечно, не нарочно".

Господин зарычал:

– Что ты копаешься?!

– Узел... затянулся...
– виновато объяснила она, сражаясь с упрямой шнуровкой.

Незнакомый, но такой грозный повелитель гневался. Девушка лихорадочно, но безуспешно пыталась выполнить его приказ.

– Левхойт, - негромкий голос заставил Сапоги повернуться вправо.
– Вам запрещено её трогать.

– А я и не трогаю, Фрэйно, - в голосе сквозило неудовольствие.

– Встань, Кэсс. И оставь в покое плащ. Ему запрещено быть твоим Хозяином.

Невольница вздохнула с облегчением. Теперь она может не выполнять приказы Сапогов, потому что долг раба - найти Хозяина, а не выполнять прихоти тех, кто им стать не может.

– Фрэйно...
– в голосе Сапогов звучала угроза.
– Не лезь. Она больше не ниида.

– Она претендентка. Оракул запретил над ними насилие. Я лишь выполняю приказ. Кэсс, иди. Ты опаздываешь.

Девушка низко поклонилась и поспешила своей дорогой.

Когда она - промокшая и продрогшая - явилась на Поприще, там уже раздавался звон мечей. Опоздавшая начала торопливо раздеваться. Если она поторопится, может, Он и не заметит. Как назло, проклятая кожаная шнуровка затянулась намертво. Теперь действительно (насмешница внутри нее хмыкнула) не развязать!

– Ты опоздала.

Услышав этот голос, рабыня втянула голову в плечи и рухнула на колени.

– Простите, господин Наставник, - прошептала она, и, слыша его раздраженный вздох, склонилась еще ниже.

Как же она Его боялась!

Сильная рука вздернула несчастную на ноги и рванула проклятый узел.

– На арену, живо.

– Да, господин Наставник.

Она не решилась подобрать с песка плащ и повесить, чтобы обсох, метнулась вперед, но Наставник схватил за косу и дернул к себе. Больно!

– Почему ты в грязи?

– Земля грязная, я испачкалась, когда стояла на коленях, - тихо объяснила девушка, пряча глаза.

Безжалостная рука потянула волосы сильнее, вынуждая запрокинуть голову и смотреть мучителю в лицо. Увидев злые звериные глаза, Кэсс задохнулась от ужаса и замерла. За что, за что он ее ненавидит? Почему обижает? Она же старается быть послушной, старается быть угодливой и незаметной. Но он все равно видит каждый её промах, все равно...

– Перед кем?
– голос звучал ровно, но рабыне захотелось от страха взвыть по-собачьи.