Играй жестко
Шрифт:
Я загибаю пальцы вокруг ткани своей толстовки. Мне становится все хуже.
— Но ты не поддался моим чарам.
Уголки его губ дергаются вверх.
— Поверь мне, было трудно устоять. Ты была очень настойчива. Вот пример, — он оттягивает воротник рубашки и показывает еще один засос. — Я начинаю думать, что ты не ведьма, а вампир. Что это ты так вцепилась в мою шею?
— Уф! — я закрываю лицо руками. — Это так унизительно.
— Все в порядке, Вествуд. Я никому не скажу.
Я поднимаю глаза.
— Ты думаешь, я беспокоюсь о том, что ты проболтаешься?
— А ты не беспокоишься?
— Нет. У тебя много недостатков, но хвастовство подробностями своей сексуальной жизни к ним не относится.
Он прищуривает бровь.
— Откуда ты это знаешь?
— Джиа рассказала мне давным-давно.
Я вижу, что его забавляет эта деталь. Теперь он улыбается, его глаза искрятся весельем.
— Значит, ты спрашивала обо мне.
— Конечно, нет. Зачем мне спрашивать о тебе?
Он по-мальчишески пожимает плечами.
— Потому что ты тайно влюблена в меня?
Я фыркнула.
— Ты бредишь. Думаю, тебе пора домой.
— Отлично, — он встает и разминает руки. Его рубашка поднимается, показывая намек на пресс. Я на несколько секунд задерживаю взгляд на этом участке упругих мышц. — Не волнуйся, Вествуд. В следующий раз я позволю тебе вылизать мой живот.
Я поворачиваю свое лицо к нему.
— Что?
Улыбаясь, он говорит:
— Вчера вечером ты умоляла полизать мой пресс, — он щелкает пальцами. — О, черт, ты не помнишь.
— Не помню. Ты врешь! — я встаю слишком быстро, и головокружение настигает меня ни с того ни с сего.
Я хлопаю руками, пытаясь восстановить равновесие, но не могу удержать ничего, кроме воздуха. Вдруг Алекс оказывается рядом и ловит меня, прежде чем я падаю на лицо.
— Ты в порядке? Может быть, мне стоит принести тебе что-нибудь, прежде чем я уйду?
Тепло распространяется по моему телу, как лесной пожар. Проклятье. Мне слишком нравится быть прижатой к его телу. Теперь я полностью верю, что умоляла его лизнуть. С усилием я отстраняюсь, не сводя глаз с его груди.
— Я в порядке. Я выгуляю Печеньку, а потом вернусь в постель.
— Может, я погуляю с ним, а ты что-нибудь съешь?
Не в силах сопротивляться, я поднимаю глаза.
— Разве тебе не нужно куда-то идти?
— Только позже, — его голос переходит на хриплый тон, а глаза фиксируются на моем рте.
— Хорошо.
Он делает шаг назад, но продолжает держать руки на моих плечах.
— Ты можешь стоять самостоятельно?
— Я в порядке. Я не упаду.
— Ну, если будешь падать, постарайся приземлиться на ковер, а не на угол журнального столика.
— Поняла.
Он хихикает.
— Сначала мне нужно сходить в туалет.
— Конечно.
Я не двигаюсь и не моргаю, глядя, как он идет по коридору. Только когда он исчезает в ванной и закрывает дверь, я выхожу из оцепенения.
Боже мой, мать твою. Что со мной происходит? Почему я так реагирую на Алекса? В моем мозгу словно замкнуло провод, и я больше не могу мыслить здраво. Ничто не имеет смысла.
Я слышу, как смывается унитаз, и это мой сигнал двигаться, чтобы он не увидел, что я все это время стояла неподвижно, как проклятая статуя.
— Эй, Блэр? У тебя не найдется зубной щетки, которой я мог бы воспользоваться? — спрашивает он из открытой двери ванной.
— В ящике должны быть новые зубные щетки и зубная паста.
— Спасибо.
Я стараюсь не думать о том, что теперь у Алекса будет свежее мятное дыхание, идеально подходящее для поцелуев, и сосредоточиться на том, чтобы впихнуть в себя еду. Мне не хочется ничего готовить, поэтому сегодня я буду есть хлопья с молоком и апельсиновый сок. Я не хочу предполагать, что он останется и будет есть, но и не предлагать было бы невежливо, поэтому я ставлю на стойку вторую миску и стакан.
Через минуту Алекс выходит из ванной. Его мокрые волосы убраны назад. Он выглядит свежим, как будто только что принял душ.
— У меня есть хлопья и сок, если ты голоден, — говорю я.
Он бросает короткий взгляд на еду, потом на меня.
— Нет, все в порядке. Я просто выгуляю Печеньку, а потом пойду домой.
Разочарование проносится сквозь меня, и я надеюсь, что оно не отразится на моем лице. Я отворачиваюсь, пока Алекс пристегивает Печеньку к поводку, но на периферии я замечаю каждое его движение.
— Ладно, увидимся через несколько минут, — говорит он.
— Код доступа в здание — два-два-девять-семь. Ключ от входной двери находится на пульте.
— Спасибо.
Это просто сюрреализм. Алекс остался на ночь, а теперь выгуливает мою собаку. Мы ведем себя так, как будто встречаемся, но без секса.
Я жду, что мне станет противно от мысли о том, что Алекс — мой парень, но на самом деле у меня в животе порхают бабочки, исполняющие ча-ча-ча. Нет. Я не могу реагировать на него.
Мой мозг все еще затуманен, движения вялые. Я устала до мозга костей. Может быть, я проснулась слишком рано. Я могу съесть только половину того, что положила себе в тарелку. Я прибираюсь на кухне и сажусь на диван, чтобы дождаться Алекса. Осторожно беру в руки подушку, которую он использовал
АЛЕКС
Печенька быстро занимается своими утренними делами, но видно, что он полон сил и хочет играть. Мне не хочется возвращаться в квартиру Блэр слишком быстро. Не похоже, что сегодня она сможет уделить много внимания своему щенку.
Через дорогу от ее квартиры есть небольшой парк, и я вижу, что там есть и другие владельцы собак со своими питомцами. Я беру палку и немного играю с Печенькой в мяч. Я устал и лишен кофеина, но холодный утренний воздух помогает.
Мои мысли лишь частично находятся в настоящем. Я снова и снова прокручиваю в голове то, что произошло прошлой ночью. Мне никогда не приходилось так сильно бороться за то, чтобы не переспать с кем-то. Блэр была неумолима, полная нимфоманка. Танец на коленях и стриптиз были чертовски горячими, и я так хотел, чтобы она не была под кайфом и я мог бы трахнуть ее без угрызений совести. Обидно ли мне, что она делала все эти вещи только потому, что была под кайфом? Сто процентов. Но кроме как держать глаза закрытыми все это время, я ничего не мог сделать.