Чтение онлайн

— Я не знаю, о чем вы говорите! Не знаю, блядь, понимаете???

— Ты же Костин. А у нас инфа, что передать телефончик должен был хер с погонялом «Кость». И с лохом, которому его подкинули для передачи, ты в тот день говорил — мы узнавали. Не гони. Лучше ответь, кто слил инфу.

— Я не тот, кто вам нужен, идиоты!

— Тогда любуйся.

Амбал в кожаной куртке сдёрнул с Жени блузку. Над его головой светилась десятка. Над двумя остальными — 11. Николай, выбегающий в темный проход, отметил это краем сознания. В голове промелькнула страшная мысль: а какого же уровня я? Но думать дальше времени не было — ноги несли его в гущу событий. В груди теплела надежда, что бандюки — тупые пешки, не более. 11 — это немного. Да? Значит, риска нет. Почти нет.

Женя хлестанула потенциального насильника когтями по лицу, но толку вышло немного.

Миша, ещё не успевший встать, подсек ногой державшего пневмат. Тот упал. Михаил бросился на него. Коля — на того, что пытался повалить девчонку на землю. Женька, к его удивлению, побежала не прочь, а наперерез третьему, шагнувшему уже было к клубку из усатого и студента. Запрыгнула, словно обезьяна, бандиту на спину, стала давить на глаза. Да ещё вгрызлась в ухо противника, словно гончая.

— Получай, тварь! — Хрусь-хрусь! — Получай! Получай!

— Отпусти, су-у-ка-а!!!

«Женя наносит урон 15 Бандит1».

«Женя наносит урон 12 Бандит1».

«Миха наносит урон 17 Бандит2»

— замелькали перед глазами полупрозрачные сообщения, сбивая Колю с толка — и с опомнившегося противника.

Михаил с усатым катались по земле с переменным успехом подминая друг друга. Николай, скинутый с амбала, успел сделать только один удар — и ему тут же прилетела ответка. Студент повалился на землю. Но схватил шагнувшего было прочь бандита за ногу и резко дёрнул. Тот взвыл и упал рядом.

«Вы нанесли урон 15 Бандит№ 3.» — Продолжали взрывать мозг знакомые до боли строчки.

Миша подмял противника, ударил в лицо, перехватил руку. Пистолет, которым сейчас больше орудовали, как кастетом, отлетел в сторону. Женя спрыгнула со спины лысого, бросилась к оружию, подняла — и запустила в один из мусорных контейнеров, что стояли рядом. Миша вскочил на ноги. Переглянулся с девчонкой, и они, не сговариваясь словами, рванули прочь. На ходу Костин дёрнул Колю за шиворот, помогая встать.

— Быстро!

Николай припустился следом.

Студенты хорошо знали переходы и тайные уголки института, бандиты — нет. Студенты не чурались людей, а бандитам было велено «не светиться». Наверно, именно это их и спасло. И ещё Женя. Когда они ввалились на кухню с черного хода, двое парней, чистившие картошку (то ли подрабатывали, то ли это был элемент трудового воспитания), челюсти уронили от вида окровавленной девчонки в бюстгальтере. Та быстро состроила несчастный вид, назвала их «рыцарями» и получила поварской халат и шапочку (Коля недоумевал зачем, но предпочитал молчать), свитер одного из парней и информацию, где найти ключ от пожарного выхода с другой стороны. Впрочем, ключ искать не пришлось — дверь была открыта, ибо через нее ходили курить. Женька сорвала с вешалки первую попавшуюся куртку, надела ее на ходу и первой выбежала на мороз — в торчащем из-под куртки белом халате и криво сидящем на голове колпаке.

— Никого нет, давайте живее!

На «внешнюю» улицу вышли через пустующую библиотеку. Две сонные библиотекарши даже не особо обратили на них внимание, только проводили осуждающими взглядами. Выйдя через стеклянные двери, ребята, не сговариваясь, направились к остановке. По дороге Женя выкинула колпак и халат под какой-то куст. Над ее головой красовалась надпись: «9». Над Мишей высвечивалась цифра «12». Коля отводил взгляд от обоих голов, боясь, что окончательно сойдёт с ума.

В автобус сели молча, пряча лица в воротники. Коля заплатил за всех — тоже молча. Долго ехали на запад, потом на одной из остановок Костин с подружкой шагнули к дверям — и Николай по инерции тоже вышел. Миша обернулся, нахмурился, но ничего не сказал. Прошли маленький парк с куцыми деревьями, больше похожий на чей-то заброшенный участок, вышли к стройке. Там наконец остановились.

— Есть закурить? — спросила Женя, ни к кому конкретно не обращаясь. Михаил сурово сдвинул брови, открыл было рот, чтобы возразить — но Женька его опередила:

— Даже не думай читать мне сейчас воспитательные нотации.

Коля порылся в карманах, нащупал мятую пачку, протянул девчонке. Та взяла. Вытащила зажигалку из дрожащей Колиной руки, сама зажгла — и тут же всунула ее обратно, в холодные грязные пальцы парня. Коля опять открыл пачку, но сигарету выцепил только с третьей попытки.

Молчание затягивалось.

Николай прошел вперёд, сел на сваленные низкой горкой доски, закурил. Руки дрожали, тело болело, а мысли представляли собой какую-то страшную мешанину, в которой разбираться совершенно не хотелось. Хотелось умереть. Перезагрузиться, блин, если эта жизнь — всего лишь гребная игра!

Костин с подружкой отошли. Обменялись короткими рублеными фразами, к которым Коля даже не собирался прислушиваться. Ещё через пару минут Женя материализовалась в паре шагов от него — Коля не слышал, как она подошла, но почувствовал тепло, когда девчонка присела рядом.

— Дай ещё.

Студент протянул ей пачку и зажигалку. Щелчок-вдох-дым.

— Тебе восемнадцать-то есть?

— Это единственное, что тебя сейчас волнует?

Голос у нее был гораздо более спокойный, чем у самого Коли.

— Есть. Исполнилось недавно, — ответило она всё-таки, зло усмехнувшись. — Как будто возраст мог помешать этим троим меня выебать прямо у гребаной мусорки.

Николай не знал, что ответить, а потому молчал. Единственное, что приходило в голову, — банальная и лживая фраза «Все будет хорошо».

— Нас грохнут? — спросил он наконец честно.

— Хрен его знает. Они обознались, так что, может, когда найдут урода по кличке «Кость», о нас забудут. Всё-таки мы — просто обычные лохи, что с нас взять? Мы не пойдем в полицию — и они о нас не вспомнят. Так что ты лучше в травмпункт не ходи. Дома отлежись, сам. Кости же целы?

Кости, да и все остальное, чувствовалось так, словно тело пропустили через мясорубку, но Коля кивнул, мол, целы.

Вдох-выдох. Дым. Боль. Первое заглушает второе — и одновременно разъедает разбитые в кровь губы.

Ничего. Если боль есть — значит, он всё-таки не кукла, а его жизнь — не тупая комбинация ходов какого-нибудь двенадцатилетнего засранца.

— А они обознались? — спросил Коля, отрешённо рассматривая испачканные грязью и кровью руки.

— Рязань, вот только о тебе подумаешь хорошо, как ты становишься привычным «дерьмом столичным». Д'Артаньян, блядь. Нет, не обознались. Я кафешки крышую, а Миха держит бордель и торгует травкой. Тебе чё щас привезти: шлюху или кокс?

Коля не сразу сообразил, что сказанное — злая шутка. Отозвался лениво: