Чтение онлайн

— Он в порядке, — произнес кто-то. К моему лбу прижимали холодное мокрое полотенце. Я попытался сесть, и Лун сказала:

— Полежи еще секундочку, дорогой.

Тем не менее, я все равно сел, взял полотенце и вытер щеки и глаза, горевшие от соленых слез. Раскладушка Септимуса заскрипела подо мной. Что-то привлекло мое внимание, какой-то золотой отблеск. Я раскрыл правую ладонь.

В линию жизни врезались золотые иероглифы.

Я ожидал этого, но не смог сдержать дрожи. Сжал кулак, снова разжал. Никакой разницы. Казалось, фигурные кусочки драгоценного металла втравили в мою плоть, однако я не чувствовал присутствия чужеродного материала. Постучал по значкам ногтем указательного пальца левой руки. Твердые, неподатливые, словно чеканка на монете. Я крепко прижал ладони к бедрам.

— И?

— Прямо сейчас, ни секундой позже, пока ты не угробил нас всех, — прогремел Септимус, — мы научим тебя, как управлять этим бесценным даром. Встать можешь?

— Да, — слегка покачнувшись, я обнял Лун за талию.

— Тогда идем на стрельбище.

Тоби уже был там и устанавливал мишени в дальнем конце серого, запятнанного копотью зала.

— Пока держи руки опущенными, Август! — его голос эхом отразился от стен, и мне показалось, что я уловил в нем беспокойные нотки. Это пугало, учитывая силу брата, продемонстрированную им в son et lumi`ere [26] , схватке со злобным роем-мегерой. Я повиновался, стараясь глубоко дышать, чувствуя, как бешено колотится сердце.

— Мы полагаем, что ты теперь обладаешь системой управления стрижающим оружием, — сказал Септимус. — Однако нужно выбрать собственную дейктическую символику. Я тебе в этом помогу.

— Что? — однако я понимал, что он имеет в виду. Тоби, например, называл свой толчок «сортиром», а гигиеническую мойку — «биде». Вербальные указатели каким-то образом взаимодействовали с операционной системой. Отлично, с этим я справлюсь. Если только мне объяснят, что нужно делать.

— Лицом вперед, — скомандовал Септимус приглушенным голосом. Я заметил, что все трое укрылись за толстым бетонным щитом. — Сосредоточься на синем столбе.

— Это плохой, отвратительный столб, верно? — поинтересовался я. — Столб с дурными намерениями!

— Именно. Вытяни правую руку с раскрытой ладонью.

— Что-то?

— Ладонью к столбу.

— Понял.

— Ты собираешься сломать его. Только это. Ограниченная агрессия.

— О боже! — прошептала Лун. — Вооруженная онтическая механика! Ты ведь помнишь, что это запрещено Сог…

Септимус не обратил на нее внимания. Я тоже не слушал, да и все равно ничего бы не понял.

— Свяжи выбор с дейксисом, — велел оружейник. — Я бы использовал «Удар».

— Всего одно слово? Безо всяких там «открыть» и «дай мне»?

— Я считаю, что твоя оружейная грамматика уже активирована. Слово и намерение сольются в действие. Давай.

И я дал. Оглушительный звук, словно порыв ураганного ветра. В тридцати метрах от меня синий столб врезался в бетонную стену и рассыпался мелкими осколками.

— Черт! — я стиснул руку в кулак, повернулся к Септимусу. Тот мгновенно нырнул в укрытие. — Это надо выключать?

— Нет. Молодой человек, вы не осознаете собственной силы! Постарайся управлять ею, иначе еще до конца тренировки разнесешь весь этот мир к чертовой матери!

По залу носились небольшие вихри, расшвыривая деревянные обломки. Что-то воняло.

— Что я сделал?

— Мы думаем, что ты открыл Schwelle в ту версию Земли, где нет Луны, где ни одна маленькая планета не унесла с собой большую часть литосферы. Атмосфера там в десятки, если не в сотни раз плотнее, чем здесь.

Я очень живо представил себе картинку: моя вытянутая рука, крошечный Schwelle, открывающийся над иероглифами, ужасающе мощный поток сжатой атмосферы, врывающийся в комнату, подобно струе пожарного гидранта.

— Но ведь не было никакой реакции, никакой отдачи! — запротестовал я и, не успев произнести эти слова, уже понял, что ее и не могло быть. Schwelle боевой системы представлял собой всего-навсего дыру в пространстве-времени. Я ничего не делал, просто открывал заслонку. Святые небеса. — Значит, так выглядит низкая мощность?

— Сначала научись ее контролировать. Теперь красный столб. Это действительно опасно. «Солнечный пламень».

Звучало угрожающе. Что, встроенное в руку ядерное оружие? Я выставил ладонь, нацелился на красный столб с дурными намерениями, произнес слово.

Мен ослепило. Комната взорвалась разорванными ионами. Вырвавшийся из моей руки луч действительно напоминал луч солнца в ясный летний полдень. Удивительно, но какая-то опция Schwelle защитила ладонь и все прочее от тотальной радиации. Правда, кожа на лице горела, как от ожога.

— Г-г-господи! — где-то полыхнуло. Я вытер слезящиеся глаза. И наконец осознал, насколько точным было подобранное Септимусом слово. Меня схватили под руки и вывели из разрушенного зала. Позади упал и разбился вдребезги огромный кусок бетона. — Это действительно было…

— Да, ты добрался до фотосферы Солнца. Пять тысяч градусов, эффективная коллимация. Впервые такое вижу. В следующий раз отвернись, — очевидно, я произвел на Септимуса впечатление; это сквозило в его голосе. — Ты справишься, парень! — сказал он и своей массивной рукой хлопнул меня по плечу. — Справишься!

Что-то золотое привлекло внимание Джуни в меню, и она скомпилировала объект: потрясающий спиральный браслет в виде двух змей с Эвбеи, с хвостами, завязанными геркулесовым узлом и украшенными гранатом. Браслет оказался слегка горячим; девушка подула на него, помахала им в чистом, насыщенном наномашинами воздухе и надела на обнаженное левое плечо. По какой-то причине — быть может, из-за элегантного контраста — украшение напомнило ей о татуировке сестрички Джан, полуавтономной психонной манифестации, которую эта дурочка назвала Сильвией. Воспоминание заставило Джуни поежиться. Она подарила Джан на тысячелетний юбилей специальный портативный нанорепликатор, сворачивающийся гардероб, заполненный дизайнами и шаблонами сотен культур и параллелей. «Готова побиться об заклад, — раздраженно подумала Джуни, — что эта недотепа по-прежнему щеголяет в своем тартане и шлепанцах в виде слащавых коровьих морд, или чем-нибудь столь же отвратительном».

Повинуясь внезапному импульсу, она открыла Schwelle к сестре. От странной неправильности привычного рвущегося звука свело зубы. Как и всегда, на границе заплясали крошечные эльфы, почти видимые, словно броуновский танец пылинок в солнечном луче. За порогом, в каком-то навороченном кресле, восседала сестрица Джан: одета именно так, как и предполагалось, учитывая ее кошмарный вкус, волосы торчат во все стороны, губы растянуты в сияющей ухмылке.

— Отлично, я как раз собиралась связаться с кем-нибудь из вас, ребятки, — тут что-то рвануло. — Вот дерьмо! Джуни, тебе придется подождать — меня тут пытаются убить.