Чтение онлайн

А возле кровати — возле, а не под ней — стоит ее дорожная сумка.

Дрожащей рукой Рис расстегнула молнию, и тут ее всхлипы переросли в приглушенные рыдания. Все ее вещи, аккуратно сложенные, лежали в сумке.

Здесь было абсолютно все, с чем она приехала в городок. Одно слово — бери сумку и уезжай.

Кому это могло понадобиться?

Слегка пошатываясь, она в изнеможении опустилась на кровать. Посторонних здесь не было. Никто не смог бы проникнуть сюда после того, как она поставила новый засов.

Значит, это сделала она сама. Следуя тем внутренним побуждениям, тем страхам, которые оставались в ней со времен нервного срыва. Подсознание нашептывало ей о необходимости бежать, скорее двигаться дальше, прочь от этого места.

Но почему она ничего не помнит?

Это уже не в первый раз, напомнила она себе. Не первый раз она выпадает из реальности и не может потом вспомнить, что она делала.

Но ничего подобного не случалось с ней вот уже несколько месяцев.

Почти в безопасности, думала она, пытаясь перебороть отчаяние. Она-то поверила, что нашла себе новый дом. Однако часть ее знала, что это далеко от истины.

А почему бы не принять это как знак? Взять сумку, сесть в машину и уехать — прочь из города, в любом направлении.

Но в этом случае битва будет окончательно проиграна. Как-никак здесь у нее своя квартирка. Она уже была на свидании, ходила с подругой в бар. Здесь она обрела работу. Более того, здесь она обрела саму себя.

Она быстро вытащила из сумки все свои вещи — одежду, ботинки, туалетные принадлежности. Затем решительно установила на столе ноутбук. Завернувшись в одеяло, чтобы хоть как-то справиться с внутренней дрожью, она открыла дневник и стала печатать:

Я не сбежала. Целый день работала и получила за это чек. Пит здорово порезал руку, когда мыл посуду. При виде крови я упала в обморок, но не сбежала. После работы мы с Линдой-Гейл пошли к Клэнси, чтобы выпить по пиву. Мы болтали о мужчинах, о прическах — словом, обо всем, что так интересно женщинам. У Клэнси поют караоке, а на стенах висят головы убитых животных. Там есть олень, лось, даже медведь. Люди выходят на сцену и поют — с большим или меньшим успехом. В баре у меня начался приступ паники, но я не сбежала, и все пришло в норму. Теперь у меня есть здесь не только приятели, но и подружка.

Сегодня в течение дня я упаковала свои вещи — но совершенно не помню, как это было. Должно быть, это произошло после того, как Пит поранил руку. Вид крови вернул меня к тому, что случилось у Манео. Вместо окровавленного Пита я снова увидела Джинни.

Но я распаковала сумку, поставила все на место. Завтра я встречаюсь с доктором Уоллесом — хочу описать ему ту пару, которую я видела у реки. Потому что я действительно видела их. Как и то, что произошло между ними.

Я не сбежала сегодня. И завтра я тоже не сбегу.

Чай доктор Уоллес подал в керамическом чайничке старинной работы. К чаю прилагалось песочное печенье, красиво уложенное на стеклянной тарелке бледно-зеленого оттенка. Он принимал гостей с изяществом старой дамы, поджидающей к чаю своих давних подруг. В маленькой гостиной красовались многочисленные фотографии в рамках и прочие безделушки, позволявшие ощутить прелесть домашнего уюта.

Если доктор хотел таким образом помочь Рис расслабиться, то он в этом вполне преуспел. К своему удивлению, она совсем не ощущала тревоги — только покой и умиротворенность. Немалую роль сыграли в этом тихое потрескивание огня в камине и аромат гардении, исходящий от мешочков с засушенными цветами.

Это было первое ее впечатление. Затем она подумала: доктор — настоящий специалист своего дела.

В комнате не было ни голов животных, ни толстых одеял в индейском стиле. Она знала, что доктор — заядлый рыбак, однако стену над камином украшало отнюдь не чучело форели, а изящное зеркало в овальной рамке.

Ее бабушке здесь бы наверняка понравилось.

— Это была любимая комната Сьюзан. — Доктор передал Рис чашку с чаем. — Она часто читала перед камином. Обожала книги. Я сохранил здесь все, как было.

Слегка улыбнувшись, он протянул вторую чашку Броуди.

— Решил, что в противном случае ее дух будет преследовать меня еще не один год. На самом деле… — он сделал небольшую паузу, — я часто усаживаюсь здесь под вечер и обсуждаю со Сьюзан все, что произошло со мной за день. Кое-кто мог бы сказать, что это не совсем нормально — беседовать со своей умершей женой. Но, на мой взгляд, это всего лишь по-человечески. Многое из того, что кажется не совсем нормальным, на самом деле является обычной человеческой слабостью.

— Человеку вообще свойственно быть слегка ненормальным, — заметил Броуди, надкусывая печенье.

— В таком случае я — типичный человек, — подхватила Рис. — Вообще-то я очень признательна вам за то, что вы стараетесь избавить меня от скованности. Надо сказать, у вас это неплохо получается. Но я-то знаю, что состою из сплошных неврозов, приправленных разного рода фобиями и кошмарами.

— Нет ничего лучше, чем знать самого себя. — Броуди продолжал смаковать печенье. — Многие даже не догадываются о своих проблемах, что самым печальным образом сказывается на окружающих.

Бросив на него взгляд, Рис вновь обратилась к доктору Уоллесу:

— Но я также знаю, что действительно видела то, что произошло у реки. Это не было ни сном, ни галлюцинацией, ни созданием моего больного воображения. Что бы там ни думал шериф, я действительно видела это.

— Не стоит слишком уж сердиться на Рика, — мягко заметил доктор. — Он делает все, что в его силах. И он очень неплохой шериф.

— Это я уже слышала, — со вздохом пробормотала Рис.

— Я думаю, мы могли бы помочь ему с этим расследованием.

— Так вы мне верите?

— Пока что у меня нет никаких причин не верить вам на слово. Насколько я мог заметить, вы с самого приезда в наш город делали все, чтобы остаться в тени.

Док щедро разбавил свой кофе молоком, после чего откинулся на спинку кресла, вытянув ноги в щегольских ботинках.

— Вынуждена признать, что эти попытки не увенчались успехом.

— Вы сообщили об убийстве, а это не могло не привлечь к вам внимания. Так какой смысл придумывать эту историю, после которой уже невозможно остаться незамеченной? — Он внимательно посмотрел на нее сквозь стекла очков. — К тому же Броуди вам верит, а он, насколько я знаю, большой скептик. Так что…