Чтение онлайн

Почему тогда с Юлькой всё было иначе? На этот вопрос я, наверное, точно никогда не найду ответа. Как и на всё остальное. Почему сейчас, притягивая её к себе, заглядывая в её оторопевшее личико и раскрытые во всю ширь бездонные глазища, чувствовал, как наконец-то успокаивался. Словно её уже такая привычная близость накрывала своим анестезирующим эфиром не только моё тело, но и измотанную за последние дни сущность. Скользила невесомой паутинкой по коже и даже забиралась исцеляющей пульсацией в диафрагму и лёгкие. Из-за чего хотелось просто закрыть глаза, просто прижаться лбом ко лбу Юльки и тонуть в этих ощущениях, пока они полностью не вытеснят из головы и воспалённых нервов весь переживаемый мною ад.

И, конечно же, касаться её. Постоянно. Пропускать через пальцы и ладони знакомое тепло с тактильным сопротивлением при соприкосновении с нежнейшими изгибами ладной фигурки и чужой кожи. Даже не обращая внимания на препятствующую ткань гладкого шёлка халата и кружевной комбинации.

– Что-то случилось? Вы как будто на себя не похожи. Она опять вам что-то сделала, да?

Вот уж не ожидал от Воробушка такой проницательности. Или я действительно так сильно изменился за эти дни, что даже её начал пугать непривычным для знающих меня людей видом?

– Да… немного подрубило. Слишком много всего навалилось за раз. Просто был к этому не готов.

И к этому тоже. Признаваться в собственных слабостях той, с кем вообще никогда не собирался делиться ни сокровенным, ни чем либо ещё. Казалось, мне было достаточно и одной её близости. Возможности к ней прикасаться, чувствовать и любоваться теми чертами, которые так разительно отличали её от Щербаковой. Что я и делал практически не останавливаясь. Рассматривал её утончённую кисть с длинными и на вид такими хрупкими пальчиками, рисуя по их линиям “жизни” своими. Прижимал её ладошку к своей щеке, чтобы ощутить в полную меру живое тепло и умиротворяющее скольжение по моей коже и жёстким волоскам бороды чужой руки. Или целовал её чувствительные подушечки, такие нежные и мягкие, почти под стать атласному шёлку её сексуального белья.

– И устал… Смертельно устал от постоянного напряжения. Хочется как-то от всего это отвлечься. Хоть как-то не думать и немного расслабиться. Кажется, уже успел забыть, что это такое. Расслабляться и ни о чём не думать.

– Удивительно… Ещё несколько дней назад мне казалось, что в этом мире нет никого хуже вас. Что вы самое страшное на Земле чудовище и страшнее уже быть просто не может… Никогда бы не подумала, что настолько ошибусь.

Удивительно, что она не просто признавалась в своих сокровенных мыслях и чувствах, но и даже пыталась что-то делать со своей стороны. Скользнуть своими несмелыми пальчиками по моей щеке, а то и вовсе потянуться чуть повыше, ко лбу и волосам у виска. Как будто и вправду хочет погладить голову огромному льву, но не знает, как тот отреагирует на очень опасное для неё желание.

Может оттого я и не сумел сдержать ответной улыбки, но, скорее, горькой и ироничной, по большему счёту на её слова.

– Боюсь, ты и представить себе не можешь, как сильно ты меня не знаешь, и на что я в действительности способен.

– А Вероника знает?.. Она хорошо вас знает, если рискнула сюда заявиться, не побоявшись того, что вы могли с ней сделать? Она же могла следить за вами издалека все эти годы, изучать, смотреть, как вы меняется и каким становитесь?

– Вполне возможно. Но… когда смотришь со стороны и издалека, всегда высока вероятность ошибиться в выводах. Потому что увидеть, что происходит с человеком изнутри, о чём он думает и что чувствует – с такой большой дистанции просто нереально. И я… очень долго её ненавидел. Так долго, что уже и не вспомню, какие испытывал к ней до этого иные чувства. Какими они вообще были. И была ли моя к ней любовь настоящей любовью, а не какой-нибудь больной одержимостью? Может она просто умело манипулировала моими эмоциями? Знала куда нужно надавить посильнее и как использовать мою ревность в свою пользу…

– Значит… со мной у вас и вправду всё было по-другому?

Юлька силится поверить собственным выводам, по-взрослому хмурясь и тут же смущаясь от моего спонтанного действия – когда я сам крепче прижимаю её ладошку к своей щеке и скуле, а потом перетягиваю к губам, кончиками пальцев другой руки касаясь её слегка надутых губок и бархатной кожи нежнейшего лица.

– Разумеется. Ты же совершенно другая. Наверное, из-за этого я и прихожу сейчас сюда к тебе. Чтобы это увидеть и снова прочувствовать. Убедиться в стотысячный раз насколько вы разные.

– И вас это… успокаивает?

Видимо, она хотела спросить о другом. Нравится ли мне это? То, что они настолько разные, и что она абсолютно не такая, как Вероника Щербакова?

– Смотря с какой стороны посмотреть. Эмоционально – да. Физически – частично… Но только частично.

Обманывать её в своих заверениях я и не собирался, если не наоборот. Поскольку смысла в этом не было вообще никакого. Если я что-то и захочу заполучить от неё, возьму это и так, без спроса и прямого разрешения с её стороны. Я почти уже это брал, разве что без насильственного прессинга и жёстких приказов. Совсем, как сейчас, когда убирал её прохладную ладошку со своего лица и притягивал пониже, к грудине, немного слева, под полу расстёгнутой поверх футболки домашней сорочки. Туда, где не очень быстро, но достаточно ощутимо билось упрямое сердце.

– Когда хочешь от чего-то забыться, готов зацепиться за любую возможность. А мне очень сейчас это нужно. Просто до безумия. Забыться хоть ненамного. Рядом с тобой я это чувствую. Чувствую, что могу это сделать. Вернее… это ты можешь мне в этом помочь. Как раз потому, что ты действительно другая. Я должен это ощущать и хочу. Очень сильно хочу. Ты ведь мне в этом поможешь?

Кажется, я уже начал бредить, поскольку на самом деле не желал больше ни о чём думать или чувствовать что-то ещё. Хотелось уже не просто прикасаться к Юльке, а именно тонуть с головой в этих ощущениях, в её физической близости, в её запахе и в касаниях её рук. И не только рук. В ней во всей. В её теле…

Может поэтому и не видел больше смысла себя контролировать, придвигаясь к ней ещё ближе, практически уже наговаривая свои хотелки прямо ей в губы. Погружаясь пальцами более жадным захватом в её волосы на затылке.

– Сделай это… Пожалуйста… Поцелуй меня. Сделай это снова. Чтобы я чувствовал только тебя. Только тебя одну…

Как бы странно это не звучало и не выглядело со стороны, но мне никогда не были свойственны чувства нежности и романтических позывов. Если когда-то с Вероникой я и испытывал их зачатки и даже порывался воплотить их в жизнь, то длились эти “помутнения” рассудка на деле не так уж и долго. Ника их убивала прямо на корню, предпочитая вытягивать на волю моего бешеного зверя, дразнить его, а то и заставлять буквально срываться с катушек, с места в карьер. Естественно, после её “смерти” ни о каких нежностях с другими жертвами речи не шло. Моя природная сущность с каждым пройденным годом только ещё больше зверела и дичала, грубела и покрывалась титановым панцирем. Я сытился сумасшедшим драйвом, кипящим в крови адреналином и чужими страхами, как самым ядрёным наркотиком или мощнейшим энергетиком всех времён и народов. Я жил этим и, видимо, благодаря этому чувствовал себя живым. Не удивлюсь, если даже выживал.

Не знаю, что конкретно изменилось в этот вечер, но едва ли моё состояние можно было списать на обычную усталость. Возможно, близость Юльки так на меня сейчас действовала. Растекалась в венах и под всей кожей сладкой анестезией, частично усыпляющей-расслабляющей, частично воспаляющей нервные окончания знакомыми вспышками никуда не девшегося безумия. Причём, последнее могло рвануть бомбой замедленного действия в любую из ближайших секунд, вне зависимости от того, что сделает Сэрче.

Казалось, мне было достаточно и того, что она рядом, что я держу её в своих руках, прижимаю к себе, заглядываю в бездонный омут нефритовых глазищ. Только я прекрасно понимал, что нет. Недостаточно и ничтожно мало. Как и мало её пугливых касаний подрагивающими пальчиками по моему лицу или поверхностных мазков по моим губам её порывистым дыханием. Всё равно, что втянуть в лёгкие запах любимого блюда, а не вонзить в него свои зубы и заполнить рот столь знакомым и насыщающим вкусом.

– Поцелуй меня… Сама… Я хочу это почувствовать. Как ты тоже этого хочешь… Хочешь меня…

Конечно, я мог всё сделать сам. Взять то, чего сейчас жаждал подобно наркоману, переживающему убийственную ломку. Не спрашивая разрешения. По праву единоличного владельца и собственника. Но, видимо, я и вправду хотел большего. Хотя и не представляю, чего конкретного. Просто ждал, когда смогу это понять и распознать. Ждал, когда Юлька тоже догадается или хотя бы последует собственным инстинктам. Неважно каким. Хоть физическим, хоть астральным. Но, я действительно хотел, чтобы сейчас инициатива исходила от неё. Настоящая. Искренняя. Сводящая с ума. Разве что пока ещё не представлял, чем меня вскоре накроет.