Чтение онлайн

Как, чёрт возьми, она умудряется спать посреди всего этого бардака?

В шаге от кровати Баш протягивает руку, чтобы волк мог его понюхать.

– Видишь? – говорит он. – Я из хороших парней.

Кас фыркает.

Когда волк кажется удовлетворённым знакомством, Баш гладит его по голове, а затем чешет за ухом. Спрашивает примирительно:

– Ну всё, мы друзья? – и свободной рукой треплет волка по загривку.

Черри, видя, что мы отвлеклись, пытается ускользнуть из комнаты, но я хватаю её за запястье и рывком возвращаю на место.

Стискиваю её руку крепче, и она издаёт шумный выдох на грани стона.

– Почему Уинни у себя в постели, а не в моей гробнице? – спрашиваю я.

Она сглатывает. Облизывает губы, хлопает ресницами. У неё не получается отдышаться.

– Может быть, она сильно устала.

Я сужаю глаза, ощущая прилив какого-то давнего и знакомого чувства.

Это же ощущение понимания ворочается у меня в затылке.

Черри лжёт.

Но зачем ей лгать о таких вещах?

Я снова смотрю мимо близнецов на Дарлинг, её грудь вздымается и опускается от ровного дыхания.

Энергия в комнате каким-то образом изменилась, но я не могу понять, что послужило причиной: волк, моя тень или радостное возбуждение близнецов.

– Дарлинг в порядке? – спрашиваю я снова, стараясь говорить мягче. – Скажи мне, Черри.

Её плечи судорожно вздрагивают.

Мы с ней одновременно смотрим на её руки, и я замечаю, что они все в синяках и царапинах.

– А это у тебя откуда?

– Ко мне в комнату залетел попугай.

Очередная ложь.

– Черри…

– Пэн, – подаёт голос Баш.

– Что? – рявкаю я.

Повернувшись к нему, я вижу, что Дарлинг обнимает волка за шею. Она зарывается носом в густую шерсть и делает глубокий вдох.

– Я в порядке, – бормочет она, но её голос звучит рассеянно и сонно.

Моя паника постепенно ослабевает.

Я приказываю Черри:

– Оставайся в доме, пока я тебя не позову. Поняла?

– Конечно, – отвечает она и, когда я отпускаю её руку, тут же исчезает.

Близнецы отступают, освобождая мне место у кровати. Теперь волк, похоже, не против, чтобы я приблизился.

– Ты проснулась, Дарлинг? – спрашиваю я.

Она выглядит так же, как всегда: те же жeсткие тёмные волосы, те же пухлые алые губы, тот же веер тёмных ресниц на бледной коже.

Выглядит она так же, но ощущается по-другому, хотя из-за присутствия волка трудно определить почему.

Его энергия повсюду, воздух пронизан дикой животной силой.

– Дарлинг?

Она не отвечает, и я пытаюсь дозваться снова.

– Ммм?

– С тобой точно всё в порядке?

Она вдыхает запах волка, но, кажется, совершенно не осознаёт, к кому прижимается.

– Точно.

Я хочу разбудить её. Хочу обнять. Сказать ей, что вернул свою тень, и увидеть на её лице волнение и радость.

Но сейчас она так довольна и очень спокойна.

Пока что этого должно быть предостаточно.

– Найди меня, когда проснёшься, – прошу я.

– Хорошо.

Она снова погружается в сон.

Я смотрю на волка: он поворачивает ко мне голову, и его голубые глаза встречаются с моими.

– Она моя. Ты меня понял, волк? Моя.

Он издаёт низкое горловое ворчание, но звук затихает, и волк снова опускает голову.

За окнами комнаты Дарлинг небо становится бледно-голубым: восходит солнце.

– Останьтесь с ней, – говорю я близнецам. – Если что-то изменится, позовите меня, и я приду.

Близнецы кивают, Баш усаживается в кресло с высокой спинкой, а Кас забирается на подоконник.

Удовлетворившись тем, что у Дарлинг, похоже, появился новый защитник и два принца фейри будут за ней присматривать, я покидаю её спальню и выхожу во влажный утренний воздух.

В нашем с братом детстве отец однажды поймал волчонка и подарил его нам на солнцестояние. Мы назвали питомца Бальдром в честь одного из богов фейри.

Волчонок рос свирепым зверем, бесчинствовал при каждом удобном случае и держал весь двор в страхе. В конце концов отец заставил нас отправить его в конуру на конюшне. Но с момента, как попал в дом, Бальдр спал с нами и потому, оставшись в полном одиночестве в конюшне, мог выть до поздней ночи.

– Кто-нибудь может заткнуть эту собаку? – злилась мать. – Я говорила вашему отцу, что это была ужасная идея – забирать дикого зверя домой.

Мать ненавидела всё, что не могла подчинить своей воле.

Чтобы утихомирить Бальдра, мы с братом спали с ним в конюшне, устроившись на грязном полу среди сухой сладкой травы.

Мы не чувствовали большого неудобства. В конюшнях нас никто не беспокоил. Никто не следил за нами, не осуждал, не рассказывал, что мы делаем неправильно и чем, наоборот, нам следовало бы заняться вместо этого.

А потом однажды ночью мы проснулись и обнаружили, что Бальдра нет рядом, а над нами стоит мать. Была середина ночи, поэтому нам удалось различить только её тёмный силуэт с сияющими золотыми крыльями за спиной.

– Довольно этих игр в грязи, – заявила она. – Вы принцы и должны вести себя соответствующе.

– Где наш волк? – спросил Баш.

– Он убежал, – ответила мать и направилась к открытым дверям конюшни. – К восходу солнца я жду вас одетыми в зале собраний.

Но мы с Башем, естественно, проигнорировали её приказ и отправились рыскать по лесу, громко выкликая Бальдра.

В итоге мы оказались на опушке леса, где начиналась песчаная отмель лагуны.

На берегу, глядя на водоворот света в воде, стоял Питер Пэн.

К тому моменту он уже потерял свою тень, но мать всё равно предупреждала нас о том, что он опасен.

На самом деле плохой идеей было даже находиться на территории Пэна, не говоря уже о том, чтобы пересекаться с ним.

– Можете выходить! – крикнул он, по-прежнему стоя к нам спиной. – Я слышу, как вы дышите.

Мы с Башем переглянулись. Посмеем ли мы?

Питер Пэн всегда восхищал нас. Он был старше, чем кто-либо помнил. Скорее миф или бог, чем человек. Даже отец боялся его, а обычно отец никого не боялся.