Чтение онлайн

— Как-то, еще во время нашего знакомства, Джеймс упоминал о какой-то случившейся с ним неприятности, но что именно произошло, он так и не рассказал, — Сальватор вопросительно посмотрел на Дитриха.

— О, это была скандальная история… В клинику была доставлена молодая женщина с признаками острого внутреннего кровотечения. Женщину осмотрели два опытных доктора и я с Вейслином, но никто из нас сразу не понял причины этого состояния. В конце концов прав оказался Джеймс, диагностировавший желудочное кровотечение из «немой» язвы и настоявший на немедленной операции. Заведующий отделением оказался не на высоте. И когда ему представился удобный случай, а этого пришлось ждать недолго, он подставил Вейслина, и тот потерял работу. Но это не все… Однажды в клинику приехала та самая женщина (а мы знали, что она жена крупного бизнесмена) на консультацию, назначенную еще Джеймсом. Узнав о его увольнении, она через меня нашла его и при помощи своих связей восстановила в клинике. Но тут, как говорится, нашла коса на камень — недолго пришлось работать Джеймсу… Он снова оказался за бортом. Я знаю, что он несколько раз встречался с этой женщиной и они… полюбили друг друга. Вейслин, как истинный джентльмен, отказался от ее услуг и денег и долго искал другую работу. Видя его мытарства, я помог устроиться ему на пароход, но использовать в своих целях не стал. Он не знает, кто я на самом деле…

— И хорошо, — произнес профессор, — но как можно с вашими-то руками да заниматься такой грязной работой?!

— Поздно, господин де Аргенти, перевоспитывать нас. Мы прошли огонь и воду под руководством фюрера.

Профессор с сожалением покачал головой.

— Так вот, — продолжал Дитрих, — Джеймс очень долго был связан с этой женщиной… Он мне рассказывал о том, что вы несколько раз приглашали его к себе на работу, а он, в свою очередь, никак не мог решить вопрос со своей подругой… Наука и жажда настоящей работы взяли верх над чувствами, и он приехал, но отношений со своей любимой женщиной не порвал.

Узнав от него о ваших исследованиях в области мозга и доложив об этом в центр, я получил задание работать с вами… К тому же Аргентина входит в сферы интересов рейха… Так что, дорогой профессор, — добавил он после паузы, — только этим можно было объяснить постоянное желание Джеймса к поездкам…

Профессор некоторое время молчал. Да, судя по рассказу шпиона, все как будто вставало на свои места, и самое главное, объяснялось поведение Вейслина.

— Так вы говорите, что ночью спокойно сели в подлодку и поплыли сюда, не попрощавшись?

— Не совсем так… Я оставил записку Вейслину в знак наших дружеских отношений и его заслуг. А добраться до субмарины совсем спокойно не пришлось — в меня стреляли, и пришлось ответить тем же. И, похоже, я кого-то пристрелил там.

— А вдруг это был ваш товарищ — Джеймс?

Дитрих прищурил глаза и внимательно посмотрел на Сальватора.

— Нет, профессор, это исключено. Вейслин дежурил в ту ночь и не мог выйти из клиники — вы его знаете… Это были какие-то бродяги. Нельзя было шуметь, к сожалению, а то бы я разобрался.

— Скажите, Дитрих, а другие приключения встречались у вас в пути?

— Это больше похоже на допрос, господин профессор. Я достаточно много рассказал вам.

— Ну что вы, доктор, это же любопытство обреченного…

— Господин майор, расскажите о хребте и о дельфинах, — вставил капитан подлодки, до этого молча слушавший собеседников.

— Хорошо. Но с хребтом — это по твоей части, капитан. Ну, а дельфины… Жаль млекопитающих, душевные попали… — Дитрих изучающе посмотрел на де Аргенти.

— Представьте, профессор, плывущую по поверхности океана субмарину и рядом с ней пару дельфинов… Я надеваю аппарат, тщательно скрываемый от меня вами, и слышу:

— Это та подлодка, о которой говорил Дельфигрид?

— Похоже, да.

— Тогда нужно плыть быстрее и предупредить их.

— Чувствуете, господин профессор?.. Похоже, вас хотели предупредить. Но как?!

— Вы поторопились, друг мой. Вас лично я ни в чем не подозревал, иначе вашей ноги не было бы в моей клинике. Вы знали все, что необходимо было для работы… Еще немного времени и, возможно, я познакомил бы вас с тем, что для вас еще было закрыто. Теперь я ничего не скажу и не покажу… — Сальватор понял, что Дитрих знает не все, иначе он бы перевернул весь остров, несмотря на свой «гуманизм»:

— Скажете, дорогой профессор, только не здесь… и без пытки, добровольно. Мы, собственно, все знаем о разработках Джонсона. Молодец Вейслин, простой парень, — показал аппарат. И все же, господин профессор, скажите сейчас — что или кто такой Дельфигрид и каким образом дельфины хотели вас предупредить? У вас что, и на острове был такой аппарат? — Дитрих пронзительно посмотрел на де Аргенти. — А может быть, вы сами этот Дельфигрид?!

Сальватор понял напряженность момента и… рассмеялся так, что оба офицера даже не заподозрили его в неискренности.

— Господа, я не ведаю о таком существе, как Дельфигрид (Сальватор не лукавил), но раз в ваших руках оказался этот единственный аппарат обратной связи, то почему же вы дельфинов обо всем не расспросили?

— Если бы я начал с ними разговор, то эти твари, без сомнения, поняли бы все и исчезли бы.

— Вы их застрелили?

— Вы проницательны, профессор. Я не стал испытывать судьбу.

— Жаль… Значит, сказали Дельфигрид… Ну, им я никак не могу быть хотя бы потому, что самому себя предупреждать — это нелепость.

Сальватор не жалел сейчас, что начал этот разговор. Разоткровенничавшийся шпион дал очень много информации, сам того не подозревая. О нем уже знают друзья и стремятся освободить. Как?

— Что же такое Дельфигрид… — аналитический ум ученого пытался найти ответ на этот вопрос.

— Господин профессор! О чем это вы так задумались? Давайте лучше выпьем за наше здоровье, — наконец, услышал Сальватор.

«Пожалуй, не нужно им показывать, что эта информация так заинтересовала меня», — подумал он и продолжил вслух:

— Все о Дельфигриде думаю… Понятия не имею, что это такое…

— Лукавите, господин де Аргенти? — недоверчиво произнес Дитрих — Я ведь знал об аппарате обратной связи. Проводя такие операции, об этом просто невозможно было бы не догадаться… Ну, скрывайте до поры, до времени — все равно выясним.

— Не верите? Ваша воля… Но, господа, вы обещали рассказать еще и о подводном хребте.

— Это менее интересно, чем ваша работа, господин профессор, — проговорил капитан Вайс. — Мы чуть не врезались в подводный хребет там, где ничего подобного быть не должно. Спасло нас то, что видимость была хорошая, и наблюдатель вовремя заметил подводное нагромождение почти у поверхности океана.

— А сейчас мы не врежемся?

— Не беспокойтесь, профессор, мы в этом районе пойдем в надводном положении…

Когда Сальватор в сопровождении Дитриха вернулся в отсек, то увидел спящую Гуттиэре. Она лежала, свернувшись калачиком, подогнув ноги. На лице блуждала легкая улыбка. Он хотел уложить ее поудобнее, но побоялся прервать ее счастливый сон.

— Пусть хотя бы в нем она будет подальше от реальности, — решил он и не стал трогать невестку.

Де Аргенти тоже лег, но сон долго не шел. Профессор думал о том, что только что услышал… И вдруг он вспомнил это имя: