Чтение онлайн

Затуманенный слезами взгляд девушки прошелся по сгорбленной Урсуле, которая, втянув голову в плечи, узко кривила губы. Сухие морщинистые руки старухи от ярости сжимались в кулаки, но вмешиваться она не собиралась — напротив, сверлила пронзительным взглядом взбешенных Доммэ и Кина, не позволяя вмешиваться и им.

— Пусть твой сын, Фризэль, поклянется Темной Матерью, — рокочущий голос Айта взорвал тишину, как раскат грома, и заставил всех повернуть головы в его сторону.

Урсула побледнела, прикрыла глаза и прошептала какое-то короткое ругательство.

— Пусть поклянется именем темной богини, что говорит правду, — настойчиво повторил Айт, оставаясь сидеть спиной к собравшимся селянам, лишенным возможности видеть его лицо.

Зато его видела Вайолет. Темные глаза одарина смотрели на нее в упор, и в их непроглядной мгле девушка читала сосредоточенное спокойствие, такое же подозрительное, как затишье перед бурей. Вайолет еще не понимала, что он задумал, но уже оценила поступок мужчины сердцем. Ему было не наплевать на чужую боль. Бездушному одарину было не все равно. И он единственный в этом помещении не побоялся об этом сказать.

— Да, — с надеждой во взгляде вскинулась Гайлен. — Пусть поклянется богами, что не врет. И тогда они покарают его гнилую душу.

— Что скажешь, Хиль? — выжидающе застыл староста.

Вайолет понятия не имела, какой силой обладает такая клятва, но, судя по всему, люди в ее действенность истово верили, и сейчас их пронзительные взгляды все, как один, были устремлены на сына хозяйки таверны.

— Да пожалуйста, — он покосился на мать и, заметив ее молчаливое одобрение, вновь начал наглеть. — Кем угодно могу поклясться — светлым богом и темной богиней, что Маленка сама ко мне пристала. Ну что, видите? Я цел. И гром небесный меня не поразил, и под землю я не провалился, — парень, кривляясь, раскинул руки, демонстрируя свою неуязвимость.

Медленно, как выплывающая из тумана темная глыба, Айт поднялся из-за стола.

Пытаясь остановить одарина, Урсула мгновенно схватила его за запястье, на что он легко покачал головой:

— Ты знаешь законы, одэйя. Это моя обязанность.

Пальцы волшебницы разжались, рука бессильно опустилась на стол и седые брови старухи хмуро сошлись на переносице.

— Что он собирается делать? — шепнул Доммэ, тревожно наблюдая за тем, как Айт спокойно приближается к толпе селян.

— А что может сделать с клятвопреступником темный судья и палач? Только казнить, — угрюмо пробурчала Урсула. — Вот и отдохнули. Собирайте быстро остатки еды в сумки. Ночлег отменяется.

Вайолет не обратила на слова Урсулы никакого внимания. Взгляд ее был прикован к Айту, которого от развязно ухмыляющегося сына Фризэль теперь отделяло всего несколько шагов.

Собравшийся люд наблюдал за приближением странного мужчины с недоверием и настороженным любопытством, явно недоумевая, зачем чужак полез в местные разборки. Сидел бы тихо в сторонке да ел свой хлеб. Чего со своими советами вмешался? Тем более что толку от них в итоге — никакого.

— Что? — вызывающе задрав подбородок и совершенно обнаглев от безнаказанности, молодчик смело посмотрел в лицо Айта. — Одной клятвы мало? Какую еще хочешь услышать?

Чужак, одетый в запыленную дорожную одежду, на вид казался Хилю обычным простолюдином, каких по Тэнэйбре в поисках лучшей жизни шлялись сотни, а потому не вызывал у него ни страха, ни робости, хоть и был выше на голову и на порядок шире в плечах. Да и что он может сделать?

— Темной Матери достаточно той, что ты уже произнес.

Низкий грудной голос Айта заставил хозяйку харчевни вздрогнуть, почуяв в нем угрозу своему драгоценному чаду. Глаза ее испуганно забегали по фигуре мужчины и наполовину скрытому капюшоном куртки лицу.

— Не лез бы ты, чужак, не в свое дело, — медленно загораживая собой сына, заявила она.

Айт молча стянул с головы капюшон и вытащил из-за пазухи медальон.

По таверне пронесся дружный сдавленный вздох:

— Одарин…

На лицах людей отразились паника и даже не страх, а какой-то животный ужас, словно они увидели перед собой жуткое кровожадное чудовище.

Толпа мгновенно шарахнулась врассыпную. Фризэль, хватаясь за сердце, лишилась чувств и грузно завалилась на пол. В выжидающей тишине подле Айта теперь остались стоять только пострадавшие мать и дочь, да оцепеневший от страха Хиль.

— Вы требовали справедливости? — бесстрастно посмотрел на заплаканных женщин одарин.

Гайлен испуганно кивнула и вцепилась в свою дочку побелевшими дрожащими пальцами.

— Правом, данным мне Темной Матерью, я принимаю твою клятву, Хиль, — пророкотал Айт. — Ты ведь знаешь, что происходит с теми, кто солгал темной богине?

Лицо парня посерело, и он мелко затряс головой, отступая назад:

— Н-нет… я отказываюсь от своих слов.

— Поздно, — безжалостно пригвоздил его взглядом Айт, плавным движением перетек вперед и схватил мальчишку за горло.

Люди слаженно ахнули. Кто-то отвернулся, не желая видеть того, что произойдет дальше, кто-то, широко распахнув глаза, не дышал и не шевелился. И только сейчас Вайолет, наконец, поняла, почему все они так боялись одарина.

Зажатый в руке Айта парень смотрел темному стражу прямо в глаза, и с ним творилось что-то жуткое: чернели и трескались губы, иссушалось и старело лицо, осыпались пылью волосы, ногти и ресницы. Кто-то выпивал из молодого здорового тела жизнь, превращая его в тлен. Секунды, и… от живого человека остался только прах, осевший серой кучкой к ногам непреступного, будто скала, одарина.

Айт медленно повернул голову к вжавшимся в стену дружкам Хиля и пробирающим до мурашек по коже голосом холодно спросил:

— Вы тоже клянетесь, что говорите правду?

— Нет, — один из молодчиков, пока второй, обмочившись от страха, тихо подвывал, затараторил сбивчиво и быстро: — Мы во всем признаемся. Мы выпили много… В лес шли, а тут она, — мельком глянул на пострадавшую девушку. — Это Хиль нас подбил…

Айт не стал его дальше слушать и обратился к испуганно потеющему старосте:

— Они ваши.

Мужчина гулко сглотнул, коротко кивнул и вытер ладонью выступившую на лбу испарину.

— Подойди, — потеряв к старосте всякий интерес, Айт внезапно протянул раскрытую ладонь Маленке, и та подняла на него влажный взгляд огромных карих глаз.

— Не надо, прошу, — жалобно всхлипнула ее мать, кутая девушку в свои объятия. — Умоляю, не трогайте ее.

— Подойди, — настойчиво повторил девушке Айт, спокойно продолжая удерживать поднятой руку.

— Я могу поклясться, — прошептала девушка, обреченно отстраняясь от рыдающей матери. — Я не виновна…