Иллюзия игры
Шрифт:
Следователь вспомнил открытую охранником Шурой дверь и в сердцах сплюнул за окно.
Оперативники работали со свидетелями, искали владельцев собак, которые могли бы запомнить номера, гуляя со своими питомцами… Но следователь догадывался, что вся эта работа – впустую. На руках была всего одна улика, в которую он вцепился как клещ, – в его практике уже был как-то раз похожий случай, и тогда улика позволила раскрутить дело до конца. Однако там он имел дело с плохо организованным убийством, а здесь – с хорошо подготовленным ограблением… «Человек пять поработало, не меньше, – подсчитал следователь. – Водила – за рулем, двое в фургоне вырубают охранника, еще двое встают у двери. Нет, один у двери, второй внутри. Правильно они решили: если бы поставили двоих снаружи, инкассаторы насторожились бы. А так они их заперли в коридоре как в ловушке: спереди один, сзади второй».
Следователь неожиданно вышел из себя и громко рявкнул:
– Кто-нибудь скажет мне, наконец, сколько денег было в сумке? Сколько они взяли? А?!
– Десять «кислых»! – присвистнул Василий, не в силах отвести взгляд от ровных пачек, лежащих строгими рядами на столе. – Ну ничего себе! Да мы красавцы!
Юрка и Арнольд, разделявшие его мнение, довольно рассмеялись.
– Десять триста сорок! – поправил его Марк, только что закончивший подсчет. – Не надо преуменьшать наши заслуги.
Он был очень доволен. Больше десяти миллионов выручки с минимальными затратами: угон трех машин, форма, несколько недель слежки. Красиво все сделали! Не оставили ни одного трупа, не допустили ни единой ошибки. Бондарев действительно все рассчитал правильно.
Паулс взглянул на парнишку, который с торжественным видом принимал поздравления и раскланивался. Сейчас, после того как они избавились от фургона, все чувствовали себя героями, победителями! Арнольд уже откупоривал коньяк, хотя Юрка предложил не выпендриваться и разлить водки. «Пусть пошумят, – снисходительно подумал Марк. – Заслужили».
– Эй, умник! – позвал он Андрея. – А у тебя голова неплохо варит. Придумай-ка что-нибудь еще!
Бондарев мигом стал серьезным и отмахнулся от Юрки, пытавшегося водрузить ему на голову подобие венка из ободранных яблоневых веток.
– С банком?
– Почему сразу с банком? Не наш профиль. Хотя…
– Лучше с казино, – подал голос Василий. – Чего-нибудь эдакое, чего до нас еще никто не делал.
– Чего-нибудь эдакое… – повторил задумчиво Андрей.
Он шагнул в сторону, словно выходя из круга всеобщего веселья, и застыл возле окна.
Остальные члены группы переглянулись.
– Умник! – окликнул Василий. – Не зависай! Предохранители перегорят! Иди сюда, расслабься.
– Я тебе игрушку дам, червей погоняешь, – покровительственно добавил Юрка.
Бондарев продолжал молчать. Юрка пожал плечами, показывая, что сделал все от него зависящее, но тут Андрей обернулся, и в глазах его блеснул огонек:
– А ведь, пожалуй, кое-какая идея имеется… Только нам потребуется еще один человек.
Глава 5
– Дед, я кое о чем подумала…
Ира сидела перед компьютером, сосредоточенно глядя на экран. Последнюю неделю она была какая-то притихшая, и Михаил Степанович даже несколько встревожился: «Влюбилась, что ли?» Он с тревогой замечал, что девочка взрослеет на глазах, и несмотря на обычную внешнюю уверенность, в душе чувствовал себя неспокойно.
– Почему мы совсем не используем компьютер?
Гройс едва не рассмеялся, почувствовав облегчение.
– Ты поэтому такая задумчивая? Озадачилась?
– Озадачилась, – призналась девушка.
– Почему же не используем? Если бы не сайты, на которых ты знакомилась, мы бы последнее дельце никак не смогли провернуть. Все, что нужно, мы с тобой ищем в Интернете, как раньше в библиотеках искали. Очень даже используем!
Ирка нахмурилась. То, что говорил дед, было верно… но она имела в виду другое. Ирка помолчала, подыскивая слова, и постаралась объяснить:
– У тебя получается, что компьютер – это инструмент. А мне кажется, что это такое же место для нашей работы, как рынок, или квартира, или лифт… Только подумай, сколько денег перетекает между банками и клиентами! Мы могли бы…
– Не могли бы! – прервал ее Гройс. – Это совсем другая сфера, в которой ты ничего не понимаешь. Да и я тоже! Там столько технических аспектов, что только специалист может увести деньги.
Но Ирка осталась недовольна его ответом.
– Там, дед, за этими компьютерами сидят такие же люди, как и те, что ходят по улицам, – в конце концов сказала она. – Честное слово, ничем не отличаются! Значит, играть с ними можно так же, как с прочими.
– Да тебе-то откуда знать? – рассмеялся Гройс.
– Ты мне сам так говорил – что все люди в целом похожи.
– Я тебе говорил об этом, имея в виду исторический контекст! Вспомни!
– Неважно, – заупрямилась Ирка. – Это и к нынешним людям относится, современным!
Попугай, сидевший в клетке и внимательно слушавший их разговор, открыл клюв и что-то одобрительно крикнул.
– Вот и Прохор меня поддерживает!
– Прохор у нас приспособленец и подхалим, – заметил Михаил Степанович, строго покосившись на птицу. – Продался за еду.
– Прр-р-яжа! – неожиданно выкрикнул тот, прохаживаясь по палке, и издал серию нечленораздельных, очень громких звуков.
– «Прр-р-ряжа!» – передразнил Гройс. – Абырвалг! Так и не научился толком разговаривать, красноголовый! Продался-продался, нечего тебе возразить.
Кормление попугая Ирка понемногу взяла в свои руки. Поначалу она панически боялась огромной птицы устрашающего вида, тем более что дед предупредил ее: при желании ара легко может оттяпать человеку палец. Ирка очень старалась не вызвать у Прохора такого желания.
Попугай попал к Михаилу Степановичу много лет назад. Он был в числе несчастных птиц, ввозимых контрабандой. Прохор долго пролежал связанный в тесном ящике и когда наконец был освобожден таможенниками, решительно ненавидел все человечество. Гройс тщательно ухаживал за птицей, подолгу разговаривал с ней, однако потребовалось несколько лет, чтобы попугай перестал проявлять агрессию к людям.
Зато к тому времени, когда Ирка появилась в доме Михаила Степановича, попугай в хозяине души не чаял – как и хозяин в нем. Прохор свободно перемещался по квартире, где для него в разных местах были приколочены «жердочки» – Ирка считала, что не жердочки, а настоящие жерди. Несмотря на страх, она не могла не любоваться птицей: сочно-голубое оперение, перья на крыльях ярко-желтые, голова и грудь насыщенного красного цвета, а перышки на лбу окрашены зеленым. Радужная, невероятная птица – и не будь у попугая такого клюва, Ирка давно бы уже попробовала завести с ним дружбу.