Чтение онлайн

— Не шевелись, у тебя был вывих. Знаю, что больно. Терпи.

Она дергается, дышит хрипло, рвано и коротко, однако вырываться не пытается, и я осторожно убираю руку.

— Ты всегда так ходишь в редакцию, Фостер? — Да, мы мало общались в последнее время, но я запоминал её каждое слово. И знал её планы на недели две вперёд.

Она изумленно распахивает глаза, тут же их закрывает, морщится и открывает снова, а на разбитых губах появляется едва заметная улыбка.

— Через раз, док.

Из её глаз градом катятся слезы, а я изо всех сил стараюсь не думать, насколько больно ей сейчас.

— Терпи, — позволяю себе совсем небольшую вольность и осторожно глажу её по голове, а потом поворачиваюсь к Ветте. — Можешь отпускать.

Трогаю лоб — он горит огнем. Нужно зашить порезы.

Это всё твоя вина…

Отгоняю от себя непрошеные мысли, сейчас они не важны.

Фостер снова стонет и закусывает израненные губы. Дура.

— Лучше ори, — тихо советую я, стараясь не смотреть в её глаза. В них боль, страх, паника, ужас и много чего еще, чему подобрать описание никак не удается.

Так. Рана на голове. И ножевые порезы. Пройдём девочка и не такое бывало. Чёрт, какого я обманываю. Я сейчас как-будто опять в Афганистане, только передо мной не незнакомый солдат…

— В том же комоде простыни. Тащи сюда и рви на полосы. Будем сшивать.

— Без анестезии?! — спрашивает, но кидается в спальню, а я принимаюсь за окровавленный живот. От первого же прикосновения мокрого полотенца к животу Фостер вскрикивает и вот теперь делает попытку дернуться.

— Нельзя, — снова сжимаю её плечо. В ответ она кричит, все-таки выгибается. Конечно, боль тут же простреливает все тело, и, конечно, она заходится

глухим хрипом.

Сжимаю пальцы в кулаки и ругаюсь сквозь зубы. Еще немного — и она умрет от болевого шока.

Торопливо распахиваю аптечку. Все обезболивающие, какие есть — не справятся. Черт, черт, черт. На то, чтобы решиться, уходит совсем не позволенные мне сейчас две секунды. А потом пальцы вытягивают крошечную ампулу. Не спрашивайте, откуда у меня сильнодействующий наркотик. Просто я параноик.

— Промедол?! — испуганно спрашивает Делаж. Мне некогда отвечать. Нужно быстро набрать два кубика в шприц и воткнуть Фостер в бедро. Та снова дергается, но теперь это уже неважно.

— Сейчас будет легче, — обещаю ей, пока не рассказывая, что ждет потом — уже по моей вине. Хотя, это все по моей вине.

Наркотик действует быстро — глаза девчонки медленно закрываются, и сразу за этим сведенное судорогой тело расслабляется. Прости.

— Бинты, нитки готовы?

— Да.

Аарон Деймон.

Всё что мог сделать — я сделал. Остаётся только ждать.

— Аарон? — девушка смотрит на чёрные джинсы Фостер. Она тянется в карман и вытаскивает, протягивая, смятый клочок бумаги.

«Не забывай кем ты являешься, Аарон».

Сжимаю её в кулаке со всей силы. Убью.

— Это от…

— Нет! — отрицаю я. Не хочу верить. — Максвелл подлец и сутенер, но не конченый урод. Да и прошло пятнадцать лет, Делаж!

— А кто по твоему?!

— Не знаю! — в один миг понимаю, что теряю контроль. Выдыхаю. — Иди домой.

в конце концов велю я: — Потом выспись.

— А что с ней? — кивает в сторону тихо сопящей Фостер.

— Проспит несколько часов, — Девушка смотрит на неё с печалью и жалостью ещё несколько секунд, а потом молча уходит.

Наклоняюсь над девчонкой, трогаю лоб. Жар не спадает, но выглядит она чуть лучше. Кровь остановили. Кидаю взгляд на израненный живот, останется много шрамов.

Осторожно трогаю затылок — на пальцах оказывается уже подсохшая кровь, но новой нет, а шишка скоро сойдёт.

— За что ты свалилась на мою голову, Фостер? — спрашиваю я. Ответа, разумеется, не получаю. Какое-то время просто так сижу — отдыхаю и вслушиваюсь в её размеренное дыхание. А потом тянусь к трубке и набираю номер.

Монтогомери не спрашивает, какого черта я звоню так поздно. Он знает, что без весомой причины в начале первого ночи, я не побеспокою его никогда.

— Что случилось?

— Сегодня, около девяти вечера, девушку избили на территории моего дома. Выясни все, что можешь.

Какую именно девушку, Патрик не спрашивает тоже. Он уже понял.

— Орать будешь потом, — поспешно говорю я. — Сначала помоги.

— Где она? — коротко спрашивает Монтомери.

— У меня.

— Почему не в больнице?

— Долго объяснять, — Патрик выдает несколько ругательств и отсоединяется.

Усаживаюсь в ногах у Фостер, откидываю голову на спинку дивана и закрываю глаза. Прости, Патрик. Я обещал, что разберусь сам. Однако малышка оказалась втянута в такую кашу, что, боюсь, не удастся.

О подобном ты меня предупреждал? Ты знал, что он скоро явиться за мной? Плевать.

Потому что сегодня, смотря на неё, уже второй раз избитую, изрезанную до полусмерти и кричащую от боли, я отчетливо понял одно.

Убью любого, кто осмелится еще раз совершить с ней подобное. И этих ублюдков — тоже.

Наклоняюсь над Кэт и невесомо глажу по щеке. Она не заметит, а мне это сейчас нужно. Хрен его знает, почему.

— Ты чертовски сильная девочка, — ели слышно говорю. А она стонет, едва слышно, и вдруг шепчет.

— А…Рони..

Изумленно моргаю. Галлюцинации от наркотика, не иначе.

— Рони, не оставляй меня…

— Да куда я от тебя денусь, — едва слышно отвечаю я. Еще раз глажу её по щеке. Очерчиваю пальцами контур особо яркого синяка. — Спи, несчастье.

***

За окнами начинает сватать, когда Фостер в очередной раз стонет, и вот теперь пытается шевелиться.

Подрываюсь, выходя из-за рабочего стола, на котором дремал последние полчаса и наклоняюсь ближе.

Она, и правда, приходит в себя. Открывает глаза и тут же морщится.

— Эй, — легонько хлопаю глажу по щеке. — Кэт?

Её ответ больше похож на шелест травы.

— Ну, наконец-то…

— Что? — не понимаю я.

— Наконец-то ты назвал меня по имени.

— Дура! — от подзатыльника девчонку спасает только сотрясение. — Где болит?