Чтение онлайн

— Т-а-а-к, — снова протянул детина, доставая откуда-то из-за спины плоскую алюминиевую флягу. Взял с полки серое от пыли блюдце, поставил на стол, налил белой тягучей жидкости. Неужто молоко? — Пей, Падла. За Гордея пей, если он и впрямь тот, за кого ты его принимаешь. Сливки свежие, с фермы.

— Точно с фермы? — Падрыж повел тонкими бархатистыми ноздрями. — Не из магазина?

— Пей, пей. Свежие.

Домовой подтянул к себе блюдце и начал громко лакать. Глаза его блаженно закатились.

— И вправду, Гордей, — Модест сел на краешек стола, сложил на груди руки. — Не врал, значит. А то сливки вмиг скисли бы. Не терпят они, когда домовые рядом врут. Так-то. Ну, что ж. Добро пожаловать на борт, как говорится. В рядах Проклятых снова пополнение.

— Каких Проклятых? — не понял старик.

— А что, Падла не сказал? — суровый взгляд черных глаз упал на рыжую млеющую мордочку. Домовой сразу поперхнулся, забрызгав стол белыми каплями. — Опять что-нибудь эдакое придумал? Ладан курил небось?

— Сказал, что я «пустышка», — произнес Гордей, тоже уставившись на Падрыжа. — Никому не нужный, но в избе пригожусь.

— Ничего я не говорил, вертеть… — запротестовал домовой, и вдруг личико его сморщилось как сушеная груша. Он начал неистово отплевываться.

— Ага! — восторжествовал Модест, и рука его непроизвольно дернулась к кобуре. — Попался, контра! Будешь знать, как врать! Что, хлебнул кефиру?!

Но домовому было не до оправданий. Его корежило и передергивало, будто припадочного.

— Так что там с Проклятыми? — Гордей тронул Модеста за локоть.

— Ах, да, — тот деликатно откашлялся, утер усы. Потом подошел к висящей на стене старой пыльной шторе, рывком одернул ее, а за ней оказалась дверь. Модест потянул за ручку, дверь со скрипом отворилась.

Из проема слышались голоса.

— Падла! — вдруг взвизгнул кто-то, и домовой соскочил с места, метнувшись мимо Модеста.

— Куда?! — тот схватил Падрыжа за загривок.

— Так зовут же, — жалобно пискнул домовой, суча в воздухе розовыми пятками.

— Это не тебя, — успокоил его Модест. — Это Васька Порфирию в карты продул. Как обычно.

Падрыж сразу обмяк, за что был немедленно отпущен на волю.

— Там одиннадцать душ, — Модест мотнул головой в сторону открытой двери. — Семь человек, два леших, один гремлин, да псина по кличке Полкан. Те, кого Изба уже успела собрать. Все как один прокляты. В том числе я, и ты, Гордей. А Падла у нас абориген, в избе еще при старом хозяине жил. Правда, Падла?

— Правда, — недовольно буркнул домовой.

— Ну, продолжай, — подбодрил его Модест. — Правду-то приятнее говорить.

— Все из вас когда-либо встречались с одним и тем же человеком, — продолжил Падрыж. — У него множество имен, но самое известное — Вольдемар Куча. Колдун необыкновенной силы. И самое страшное, что силу свою он не всегда сдерживать может. Вот, Избу проклял самой первой. Послал ее невесть куда, вот она с тех пор туда и движется, дорогу ищет. И заодно подбирает тех, кто следом послан был в том же направлении. Попутчиков подбирает, стало быть.

— Как это? — не понял Гордей.

— А вот так, — Модест сделал неприличный жест руками. — Если колдун послал, так послал. От всей широкой черной души. Ляпнул не подумавши. И все идут, так как назад уже не повернешь. Это дорога в одну сторону, как ни крути. Бессмысленное движение не пойми куда…

— Выглядел-то он как, этот Куча? — Гордей в задумчивости принялся теребить бороду.

— Невысокий такой, сутулый, — пояснил Модест, подняв ладонь от пола метра на полтора. — Постоянно шапку носит, скрывая лысину. А на правом глазу бельмо.

— Не встречал, — признался Гордей.

— Ты мог и не заметить, — Падрыж склонился над блюдечком, в котором уже плавало что-то зеленоватое. Поморщился. — Колдуны ведь народ капризный, хуже нашего брата. Не заметил его, и на, получи в спину словечко скверное. Вот, помнится прадед мой одному чароплету под ноги подвернулся в неурочный час. Так тот его как послал… Хорошо хоть кобыла в соседнем дворе оказалась, далеко ходить не пришлось. Всем семейством потом вытаскивали.

Зеленая жижа в блюдце почернела, стала вонять. Домовой досадливо крякнул, затем брезгливо отвернулся.

Неожиданно входная дверь скрипнула, и настежь открылась. На пороге стоял невысокий сутулый мужичок средних лет в длинном зеленом плаще. На голове его была черная фетровая шляпа с большими полями. Он окинул присутствующих взглядом единственного здорового глаза, так как зрачок второго скрывался под мутной пленкой страшного бельма, а затем криво улыбнулся.

— Пришел, падла?! — воскликнул Модест, судорожно хватая рукоятку маузера. Застежка кобуры предательски не хотела отстегиваться.

— Тут я, тут, — забормотал возле его ног домовой.

— Да не ты, Падла! А он — падла. Пришел глумиться над нами, мразь! Ух, контра недобитая! К стенке! К стенке тебя!

— Мужики, — голос гостя был заискивающе беспомощным. — Я тут… это… Не найдется для меня одного местечка?

Голова Чарли лежала на коленях Пулес, и девушка ласково трепала его черные, вьющиеся мелким бесом волосы. Чарли щурился и улыбался.

— Как же мне хорошо с тобой, моя Масяндра, — тихо проговорил он, хитро приоткрывая один глаз.

— Кто, кто? — Пулес крепкими пальцами вцепилась ему в мочку уха.

— Ай! Больно же! — вскрикнул Чарли, резко вскакивая. — Ты чего?

— А ты чего обзываешься? — фальшиво надулась девушка. Но глаза ее задорно блестели.

— Я разве обзываюсь? — Чарли лукаво подмигнул ей. — Это я любя. А что обидного в «Масяндре»? По-моему, тебе идет. Разве нет?

— Сам придумал? — Пулес искоса глянула на него.