Чтение онлайн

– Слушаю, - она отошла к окну, прижимая телефон к уху. Сабрина оглянулась на дверь: Маша не собиралась влетать в комнату и пылать праведным гневом.
– Слушаю, говорите.

Она повторила, потому что кроме хриплого дыхания по ту сторону телефона не слышалось ничего.

– Маша?
– осторожно вопросил её невидимый собеседник. Его голос дрожал. Сабрина была готова поклясться своей катаной.

– Значит так, маньяк-любитель, - оборвала его испуганно-романтический настрой Сабрина.
– Если ты ещё раз позвонишь Маше, я тебя убью. Даже не посмотрю на то, что природа тебя и так обидела.

Алекс испугался, это было понятно по затравленному молчанию, воцарившемуся в трубке. Затёртое в разных литературных жанрах слово "убью" приобрело в устах наёмной убийцы свежий оттенок. Она сказала "убью" - и как будто провела по его горлу ножом. Не сильно, оставив лишь тонкую алую полосу, но он знал - это не конец. Он поверил ей, не мог не поверить. Сабрина никогда не произносила это слово в переносном смысле.

Через секунду мобильный заполнили пронзительные короткие гудки, отчего Сабрине стало скучно.

– Не мог ничего остроумнее придумать, как только звонить и дышать в трубку, - она подбросила телефон на ладони.
– Мелкий пакостник. Попадись мне, я за всю соль в холодильнике на тебе оторвусь.

Она умерла тихим вечером, когда лужи на улицах города уже подсохли, и мир застыл в робкой надежде на солнечное завтра. Она умерла с подобием удивления на тонких, красиво очерченных губах. Травинка хлестала её по бледной щеке, оставляя грязный след. Она как будто подглядывала за следственной группой из-под полуоткрытых век, безразлично и хмуро отмечая каждое действие судмедэксперта.

Маша потёрла ужаленное крапивой запястье. Двух вещей здесь оказалось достаточно: крови и крапивы. Даже на той тропинке, по которой их повёл участковый - так дорога короче, крапива была по пояс и лениво помахивала листочками, заставляя Машу то и дело отдёргивать руку.

– Как её нашли?
– Маша обернулась к участковому, который мерил шагами расстояние между гаражом и ближайшим деревом.

– Да хозяин гаража ставил машину, вот и увидел, - он нервно дёрнул себя за ворот рубашки, наверняка рисуя в воображении горячие вареники и компьютер с любимой игрой. Он тяжело вздохнул, ему вторил хор кузнечиков.
– Место здесь глухое, днём почти никто не ходит. А так, то наркомана помершего от передозировки найдут, то подростки самодельные бомбы испытывают. Место гнилое, короче говоря.

Мёртвая девушка улыбалась им мёртвыми губами, словно ей нравилось, что после смерти она привлекла к себе столько внимания. Подул прохладный ветер, он разметал жемчужно-белые волосы убитой по грязному асфальту и заставил Маша спрятаться от него за выступом в стене.

Тело лежало возле угла гаража, головой к зарослям крапивы, так что сейчас мёртвый взгляд не мог дотянуться до неё.

– Документы на Еванджелину Мирр, - Ник подошёл к Маше, демонстрируя найденный паспорт. Правда, паспорт уже был в прозрачном пакете, поэтому точно ли произнесено имя, Маша проверить не могла. Хотя ей и очень хотелось.
– Печать о регистрации мага тоже имеется.

– Что за каста?
– нахмурилась она. Слишком много магов, позволяющих убивать себя за здорово живёшь.

– Каста учёных.

– Замечательно, - хмыкнула Маша. Действительно, чего уж тут, маги-учёные практически не обладали силой, если не считать силой феноменальную память.
– Слушай, я помню это место. Вроде я здесь была.

Она отошла на несколько шагов в темноту, куда не доходил свет уличного фонаря.

– Ну да, - Ник на секунду оторвался от созерцания вещдока.
– Здесь недалеко останавливаются автобусы в эту... Трудость. Кто только название придумал. Мы с тобой на остановке встречались один раз, когда туда ездили, помнишь?

– Точно, - Маша вздохнула. Ехали они туда дольше, чем были там, а всё из-за единственного свидетеля.
– Я ещё вышла на остановку раньше и досюда добиралась пешком. Такие места не запоминаются.

– Трудость?

– Трудость тоже. Забытый вселенским разумом городок, - она поёжилась.
– Скажите хоть, как умерла?

– Интересно, как?
– ворчливо заметил Провизор.
– Даже не знаю. Может из-за того, что нож в грудь воткнули? Хоть бы подошла поближе что ли, а что, только я один ползать должен.

Маша нехотя приблизилась к судмедэксперту и едва не растоптала тонкий белый шприц, валяющийся в траве. Она присела, держа руки в карманах, и стала разглядывать находку.

– Посмотри, похоже на игле кровь осталась, - она подняла голову и пребольно столкнулась лоб в лоб с Провизором. Оказывается, он решил подойти поближе, не дожидаясь специального приглашения. Маша зашипела и, потирая лоб, поднялась на ноги.
– Надеюсь, оно того стоило... Ничего себе, а это ещё что?

– Что ты там ещё нашла?
– с энтузиазмом откликнулся Ник.

– Похоже, наши преступники решили организовать чемпионат по устрашающим надписям, - проговорила Маша, приближаясь к боковой стене гаража. Она тронула пальцем испачканную красным поверхность.
– Провизор, это кровь? На томатный сок не похоже. Это её кровь, да?

– Дорогая, ты можешь вообще подождать?
– судмедэксперт тряхнул пакетом со шприцем.
– Или я тебе на расстоянии определять должен?

Маша смущённо замолчала и отступила на шаг, словно для того, чтобы полюбоваться картиной. Руки, которые она старательно грела в карманах, снова замёрзли. "Тварь" - значилось на стене, буквы как будто дрожали от холода и страха, а красные капельки стекали по кирпичной кладке вниз, к земле.

– Предлагаю отработать брошенных любовников, - не сводя глаз с надписи, произнесла Маша.
– И "Белый ветер".

– Убирайся, тварь!
– крик донёсся из комнаты, когда я судорожно пыталась застегнуть куртку. Шарф выбивался из неё, застревал в молнии, я дёргала за неё, понимая, что сейчас сломаю. Меня трясло от холода, хотя примостившийся в углу телевизора стилизованный градусник ещё с утра показывал плюс пять. Зима в городе выдалась тёплой.

Горло сводило судорогой, и я не могла даже ответить на оскорбление. Да и что отвечать, если всё сказано уже сотни, тысячи раз. Если уже сказано последнее "не звони мне" - ах, что за счастье: голос не сорвался, голос прозвучал даже слишком спокойно. Надеюсь, моя улыбка одним уголком губ и взгляд исподлобья - не смотри на меня так!
– обычно мама начинала нервничать от одного такого взгляда - надеюсь, это получилось значительно? Надеюсь, он не понял, что я убегаю в панике и диком страхе, что ещё немного - и разрыдаюсь. О, какой позор...

– Добилась своего?
– она вышла из кухни, скрестила руки на груди и опёрлась о косяк. На ней был этот невыносимый серый костюм - интересно, сколько же ему лет?
– и волна русых волос скатывалась по плечам. Наверное, совсем недавно она была красавицей.
– Больше не приближайся к моему сыну.

– Больше никогда, - пообещала я почти шёпотом и схватила с тумбочки свою сумку.

Она со злостью лязгнула замком за моей спиной, а меня трясло от холода, хотя снег на улице таял и растекался серыми лужами.