Чтение онлайн

Эдуард, вошедший на кухню, пошарил по полке, нашёл пустую коробку из-под листового чая и показал её Шестопалову.

— Ну, давай пакетик, — еще раз тяжело вздохнул Ростислав Васильевич.

Минут через пять, приговорив кофе, Эдуард Яковлев на пару секунд приумолк, и тут же встрепенулся: — О, принтеры застрекотали. Сейчас прибегут с бумагами. Стол надо расчистить.

Эдуард собрал чашки и закинул их в мойку, и не успел протереть стол, как в комнату стали входить компьютерные аналитики.

Рядом с Шаповаловым сел Виктор Муравей; почему у него такой позывной, Шаповалов на знал — первоначальная версия, что это производное от фамилии, не подтвердилась. Муравей придвинул Ростиславу Васильевичу пачку бумаг, и щёлкнул костяшками пальцев по своему экземпляру распечатки, давая понять, что разговор начинается.

— Московские химики провели анализ образца супернапалма, — бодро начал рассказ Муравей, — который применялся для нападения на конюшню Перловых. Поскольку для каждой новой производимой партии продукции на заводе используют свежие поставки нефтепродуктов, на молекулярном уровне каждая партия хотя бы немного, но отличается от других. Это так называемые «молекулярные маркеры». Перед отправкой напалма потребителям производится его анализ, в том числе, в испытательном сертификате указывается и полная химическая формула, включая маркеры, по которым впоследствии можно установить, из какой партии применявшийся напалм. Супернапалм, использованный для нападения на Перловых, полностью передан армии и это существенно затрудняет установление места, откуда он был похищен.

— Точнее, делает поиск нереальным: армия нам свои склады проверять не даст, — сокрушился Ростислав Васильевич.

— Мы тоже так подумали, — тряхнул патлатой головой компьютерщик. — И стали искать варианты, как связать Владимир с этой партией напалма. Искусственный интеллект установил, что на сегодняшний день единственный человек в армии, как-то связанный с Владимирской областью, и имеющий отношение к химзащите, это майор Виктор Михайлович Болгарев. Во Владимире проживают его родители, отец — Михаил Болгарев.

— Хлипковатые пока основания, — сокрушённо кивнул Шаповалов.

— Угу, — подтвердил Муравей. — Там ещё было несколько вариантов, но все они хуже; никаких зацепок не дали, и искусственной интеллект оценил их как сомнительные. Так вот, по Болгареву. За месяц до убийства собаки Михаил Болгарев получил почтовую посылку от сына. Спустя неделю после получения посылки он положил на свой счёт в банке семьсот тысяч рублей. А за неделю до нападения на конюшню Перловых, отнёс в банк ещё два с половиной миллиона налички.

— Недоказуемо, — отрицательно покрутил головой Ростислав Васильевич. — Скажет, что сдал сбережения.

— Ага, — согласился Муравей. — Отмажется. Ну, так и у нас не всё. По порядку: данная партия напалма была отправлена в округ, где служит его сын, склад в прифронтовой зоне, согласно военных регламентов химия там всегда свежая, предыдущая партия поставлялась три года назад и или уже исчерпана, или обновлена. В эту бригаду неизбежно должны были новое прислать. В армии контроль идёт на уровне килограммов и ёмкостей, так что умыкнуть немного не проблема. Но сейчас не это важно, а то, что в начале февраля Михаил Болгарев получил очередную посылку от сына, а спустя неделю отнёс в банк шесть миллионов рублей. Саня, — Муравей махнул рукой в сторону одного из компьютерщиков, — пробил по записям видеокамер поездки Болгарева на личном авто. Он за конец января — начало февраля дважды выезжал к залитому карьеру, где раньше глину добывали, и не доехав пару километров, разворачивался. А потом в выходные ездил туда на рыбалку.

— Думаете, вёл разведку, и готовится операция по уничтожению строящихся гостевых домиков? — спросил Шестопалов.

— Не знаю, пацаны по уличным камерам собирают, куда он ездит и чем занимается. И другую инфу пробивают. Скоро маршруты его составим, и, надеюсь, это что-то прояснит.

Владимир. Дом Перловых.

Снова совещание, на которое я приехал из деревни, и первые слова Михаила Генриховича Дитерихса меня сразу ввергают в ступор: организационный комитет по проведению имперского триатлона в области не принял мои документы, обосновав это тем, что невозможно точно установить мой возраст.

— Чиновник, который возвращал документы, — разъяснял нам старший из Дитерихсов, — заявил, что оргкомитету не понятно, сколько на самом деле лет Андрею Первозванову: пятнадцать, шестнадцать, семнадцать, а может, вообще уже восемнадцать и это необоснованно даст ему преимущества на соревнованиях. Комитет такого допустить не может.

— А документы монастыря? — подаёт голос Оксана Евгеньевна.

— Всё приложено, — отвечает Михаил Генрихович, — но документы монастыря свидетельствуют лишь о том, что Андрею сейчас около шестнадцати лет. Точной даты они не дают, и чиновники посчитали, что сделанные «на глазок», они могут содержать ошибку. Мы можем оспорить решение комитета. Помимо этого, такая позиция правительства области противоречит решению дворянского собрания, которое посчитало, что Андрей в конце прошлого года достиг шестнадцатилетия. В «Дворянском вестнике» и других их документах фигурирует формулировка «в связи с достижением шестнадцати лет». Сомнения комитета в этом документе — это ещё и недопустимый намёк на неполную честность Перловых. А за подобное уже виру платить полагается.

— У нас несколько вариантов действий, все они выигрышные и я не сомневаюсь, что возраст мы подтвердим. Но проблема в другом — все наши действия: и переписка с обоснованием нашей позиции, и апелляция к дворянскому собранию, и, тем более, подача иска в суд, требуют времени. А оно играет против нас — даже если мы докажем свою правоту, но после того, как закончится приём документов, нам это принесёт только моральное удовлетворение, но не позволит Андрею участвовать в соревнованиях. Необходим быстрый способ, который надёжно подтвердит возраст Андрея, — разводит руками Дитерихс.

— Может, переговорить с сестрой Татьяной из монастыря? — предлагает Оксана Евгеньевна. — Может, у них ещё что-то есть?

— Мало вероятно, — не соглашается с ней супруг. — Я бы предложил обсудить эту тему с Евичем: Юрий Васильевич много лет работал в призывных комиссиях, наверняка сталкивался с ситуациями, когда у призывников толком и документов не было, особенно, если тех эвакуировали из зон пограничных конфликтов. Как-то их возраст врачи определяли, ну, или комиссия призывная? У него, по-моему, диссертация как раз по этой теме, что-то типа: «Медицинские проблемы призыва граждан на военную службу».

Дитерихсы согласно кивают, Геннадий Алексеевич ставит смартфон на подставку, включает громкий звук и набирает Евича. Тот ответил сразу же. Выслушав изложение проблемы, он отвечает: — Я выдам Андрею справку, что в ноябре-декабре минувшего года ему исполнилось шестнадцать. Если нужно, справка будет готова сегодня. Я её подпишу как эксперт, этого будет достаточно.

— Спасибо большое, Юрий Васильевич! — с воодушевлением произносит Геннадий Алексеевич

— Ну, что? — добавляет он. — Сейчас кого-нибудь пошлём за справкой и завтра повторно подадим документы.

Каково же было моё удивление, когда через два дня Михаил Дитерихс сообщил, что документы опять не приняли. Точнее, приняли, но мои справки оргкомитет будет рассматривать на очередном заседании и тогда примет окончательное решение.

Когда Перлов сообщил об этом Евичу, тот ответил: — Странно. Разберусь.

Владимир. Администрация Владимирской области.

Министр спорта Владимирской области только что провёл утреннюю планёрку, и приказал секретарше подать скопившуюся почту, чтобы разбросать задачи среди подчинённых.