Чтение онлайн

Владимир. Следственный комитет.

Михаила Сергеевича доставили сразу в кабинет, а не в камеру, и сняли наручники, и он счёл это хорошим знаком. Севший напротив него майор слегка приподнял губы, изображая улыбку и протянул ему лист бумаги: — Здесь разъясняются Ваши права; те же, что Вам зачитали при задержании. Прочтите и подпишите, пожалуйста.

Болгарев размашисто расписался и вернули листок.

Следователь удовлетворённо кивнул: — При задержании и при первичном опросе Вам было предложено проявить добрую волю, признать вину и сделать чистосердечное признание, что окажет помощь следствию, а Вам будет засчитано как смягчающий фактор. Вы оба раза отказались. Я в третий раз, от имени Российской Империи делаю Вам такое предложение… — следователь вопросительно улыбнулся. — Не желаете?… больше подобных предложений от властей не будет.

Майор нажал на кнопку переговорного устройства и проговорил в его сторону: — Ребята, заходите.

В небольшой кабинет вошло три офицера и гражданский, и в нём сразу стало тесно.

— Государством Вам назначен адвокат, — кивнул майор в сторону гражданского. — он будет присутствовать при допросе. Вы с ним поговорите позже.

— Знакомлю Вас с документами, имеющимися в деле, — бодро, чуть ли не скороговоркой, продолжал майор. — Постановление суда о наблюдении за Вами с использованием технических средств. Постановление суда о Вашем аресте на три месяца. Постановление суда на проведение обыска у Вас дома, на работе и в гараже. Постановление суда о блокировке всех счетов. Все эти документы переданы Вашему адвокату, позже Вы с постановлениями суда ознакомитесь дополнительно.

— Адвокат, внимание, — негромко произнёс следователь. — Перехожу к предъявлению обвинения. Гражданин Болгарев Михаил Сергеевич, Вы обвиняетесь в незаконном приобретении секретной военной разработки «супернапалм» последней модификации. Вы обвиняетесь в незаконном сбыте секретной военной разработки «супернапалм» организованной преступной группе. Вы обвиняетесь в незаконном приобретении секретной военной разработки на основе «тубуна» и метилфторфосфоната. Вы обвиняетесь в подготовке к совершению акта экологического террора.

Проговорив сложное слово, майор выдохнул и слегка улыбнулся: — Там ещё десяток статей, но не такие серьёзные, по мелочи. Полный список получите через адвоката.

Болгареву было не до улыбок. Недоумение и страх сковали его и всё глубже проникали в душу. Он понимал, что по каждому пункту обвинения следаки имеют какую-то фактуру и в короткие паузы между фразами улыбчивого майора он чувствовал, как могильные плиты одна за одной падают на его грудь, погребая его и отделяя от мира и нормальной жизни.

— По первому обвинению, — следователь открыл тонкую картонную папку и начал зачитывать текст. — При проведении обыска в Вашем гараже обнаружены ёмкости с секретной военной разработкой «супернапалм» последней модификации. Когда, где и при каких обстоятельствах Вы получили данное вещество?

Загородная усадьба Владимирского губернатора.

Когда удавалось, увы, не часто, Григорий Семёнович Волхонский, губернатор Владимирский, предпочитал проводить выходной на природе, в своём имении. Как сегодня. Только что-то суббота с утра не заладилась. Вначале пошли доклады о пожаре в одном из районных центров. Потом о ДТП на подъезде к Владимиру — подтаявшая за день дорога ночью покрылась ледяной коркой и несколько машин, в тумане, врезаясь друг в друга, образовали затор в низине. В результате сбилось движение междугородних и туристических автобусов. Хорошо хоть, без жертв обошлось. В принципе, ничего необычного, но постоянные доклады, звонки и необходимость выдавать какие-то команды и поручения не позволяла отвлечься от дел и утомляла.

Когда Григорий Семёнович увидел, что в кабинет заходит помощник с трубкой в руке, он даже не удивился — день всё равно испорчен: одной плохой новостью больше — одной меньше.

Помощник одной рукой протянул трубку радиотелефона, а второй — маленький листок, на котором было отпечатано «Министр спорта империи Аполлонов Николай Аркадьевич».

— А тут-то что? И в выходной? Москва ж по выходным не работает! — успел подумать Григорий Семёнович, но бодро сказал в трубку: — Алло. Волхонский слушает.

— Добрый день, Григорий Семёнович, здравствуй, дорогой. Давненько не общались. Прости, что отрываю от законного отдыха. Как жизнь, как здоровье? Супруга, дети-внуки?

Сообщив, что всё нормально; задав такие же вопросы собеседнику и получив такие же ответы, они с министром ещё пару минут поговорили о погоде, выполняя необходимую «программу-минимум» вежливого общения для малознакомых между собой аристократов.

— Извини, Григорий Семёнович, ещё раз извини, что отрываю в законный выходной, — перешёл министр к деловой части беседы. — Но мы люди государевы, себе не хозяева, всегда на посту. Не хотелось на понедельник вопрос откладывать — там же полдня совещания, пока до бумаг доберёшься, распишешь, спустишь исполнителям — день и закончится; а дело не так, чтобы срочное, но чувствительное. Понять хотел, что там у тебя с имперским триатлоном?

— А что у меня с имперским триатлоном? Нормально всё у меня с имперским триатлоном. Проведём областные соревнования и победителей в столицу направим.

— Ну, видимо, правильно я решил позвонить. До тебя, Григорий Семёнович, видимо, из-за выходного дня бумаги ещё не довели. Я в руках держу документ; тут ситуация такая: Евич, который военный медик и эксперт с правом решающего голоса, прислал письмо о дисквалификации вашего организационного комитета по проведению имперского триатлона. Так что в этом году триатлон вы не проводите. У вас есть две недели, чтобы разбросать своих участников, ну, кто захочет, по соседним областям. Они от соседей выступать и будут. Я ситуацию на неделе изучу, но помочь тебе ничем не могу — триатлон потому и «имперский», что тех же экспертов с правом решающего голоса утверждает император, хоть и списком. Сам понимаешь, никто к батюшке-императору не пойдёт, чтобы на Евича жаловаться. У тебя-то что не сложилось с Юрием Васильевичем? Он, вроде, мужик вменяемый и спокойный, в заплывах за буйки замечен не был.

— Вот ей-Богу, не знаю! — задумчиво ответил Волхонский. — Никогда проблем с Евичем не было. Да и быть не могло, мы с ним так-то не контактируем, он редко в свете показывается, больше в госпитале своём обитает. А когда общались — никаких вопросов не возникало. Я военным всегда навстречу иду, а уже медикам — тем более: у него же и мои пацаны и ветераны лечатся, и мне польза, если они здоровыми от него выходят, а не инвалидами.

— Ну, ты определись с ситуацией, справки подготовь, информацию какую. Думаю, с понедельника дело потихоньку покатится вверх по чиновничьей лестнице, и до тебя шум дойдёт; ты же знаешь: чем выше ступенька, на которой находится чиновник — тем дальше слышен его крик. Ну, будь здоров, — завершил разговор министр.

— Премного благодарен, Николай Аркадьевич. Должен буду, — успел проговорить в трубку Волхонский, прежде чем раздались гудки.

Григорий Семёнович вернул трубку радиотелефона помощнику и приказал соединить с Евичем: с возникшей проблемой лучше начинать разбираться сразу — выше вероятность, что загасить её удастся малой кровью.

Помощник вернулся буквально через минуту. Как и в прошлый раз, во второй руке он нёс небольшой белый «лопушок» — так в правительстве области называли листки для коротких справок. Увидев, что Волхонский отрицательно крутнул рукой, помощник листок передавать не стал — он правильно понял, что губернатор знает, с кем ему предстоит разговор.

Взяв трубку, Григорий Семёнович на секунду задумался, слегка пожал плечами и решительно выдохнул в трубку: — Добрый день, Юрий Васильевич. Губернатор Волхонский беспокоит. Извините, что открываю в выходной. А, на работе. Плановые операции? Понятно. Что поделаешь: служба есть служба, все мы люди подневольные, у каждого — своё тягло. Буду краток: я недавно с министром спорта России разговаривал, и он сообщил, что вы дисквалифицировали оргкомитет нашей области по имперскому триатлону. Николай Аркадьевич подтвердил, что Вы такими полномочиями обладаете. Но я удивлён, что Вы меня заранее не проинформировали. Я бы своевременно мог меры принять, и, если, есть какие-то недочёты, уверен, всё можно было исправить… Вы пытались дозвониться? Нет, звонков не поступало… Факсы слали во вторник и четверг? Тоже не видел… Видимо, канцелярия не успела разгрести бумаги. Четверговое письмо у Вас на смартфоне есть — на мой номер перекиньте, диктую… Да, получил. Смотрю… Не очень понятно, в чём там суть проблемы, не хочу сильно отрывать, в двух словах, буквально, объясните. Так, так. Понятно. Видел я Первозванова две недели назад, разговаривал с ним немного на закрытии этих его пострелялок. А, нет, побольше двух недель, да больше месяца уже, в середине января. Время-то как летит. Ничего он мне не сказал. И от Перловых никакой информации не было. Займусь, займусь, да, сейчас же помощник свяжется с Дитерихсами и все документы запросит. Странно вообще выглядит ситуация. Разберусь. Извините, что оторвал от работы. Всех благ.