Имперский триатлон
Шрифт:
— Пхрр, — соглашается со мной Ветер и резво кивает головой, стряхивая капли. Для него, как и для меня, снег и ветер — не помеха: привыкли к ежедневным тренировкам, и проходили они в разное время года, и той же осенью под дожди попадаешь неизбежно. Как и под снегопад, а то и буран, зимой.
Находящийся рядом Анатолий Дмитриевич негромко советует: — Быстро не скачи, погонишь Ветра, если он вдруг упадёт или поскользнётся на газоне — погубишь коня. И сам будешь жалеть, что он травму получил, и к Москве никакую другую лошадь мы подготовить не успеем. Да и сам можешь пораниться или что-то сломать. Старайся сосредоточиться на поражении мишеней — они расставлены часто, ты саблей машешь резво. За низкую скорость баллы спишут, а за поражённые мишени — добавят.
Согласно киваю и поглаживаю Ветра, который в самом начале фразы, услышав, что он может упасть, повернул голову к Анатолию Дмитриевичу и негромко хохотнул: — Игррр…
По команде запрыгиваю в седло и под раскаты грома наша тройка выезжает на поле стадиона. Причём, раскаты именно грома — настоящего. Трибуны оживляются, но не сильно — и дождь не прекратился, и гром грохочет, заглушая голос диктора. Выхожу на стартовую линию и по сигналу стартую. Перед препятствием немного уменьшаю скорость, слегка придерживая Ветра, чтобы приземление после скачка у него было мягче. Краем глаза вижу, что вырвавшейся вперёд соперник справа как раз не рассчитал скорость, и у коня, перемахнувшего через препятствие, начали разъезжаться ноги. Из-за этого он потерял скорость, и я обхожу его. Соперника слева не вижу, тоже, наверное, осторожничает…
Пройдя дистанцию, уезжаю с поля на перерыв. Дальше выступит третья тройка. Когда время отдыха истечёт — снова стартует первая, и так по кругу — три попытки.
За полем меня встречает Анатолий Дмитриевич: — На табло не смотри: ты дистанцию прошёл, попытка засчитана и по сумме баллов уже абсолютный чемпион области, разрыв за троеборье большой, тебя никому не достать. Нам сейчас главное Ветра сберечь: в первом заезде один конь упал, всадник травму получил, и больше не выступает. Дождик продолжается, поле ещё хуже стало. Так что осторожность — наше всё!
Глава 14
Польша. Люблинское воеводство. Поместье магнатов Марковских.
То, что гость будет очень важный, прислуга поняла за две недели до намеченной даты визита. Когда всех, включая повара и горничных выгнали на улицу приводить в порядок дорожки, высаживать цветы и косить газоны. Поместье, знававшее когда-то лучшие времена, судорожно приводили в более-менее приличный вид.
А уж когда к руководству работами подключился хозяин Кшиштоф Марковский, с руганью суетившийся вокруг дома и въездных ворот, всем стало понятно — ранг гостя не ниже короля.
Прибывший на солидном «Роллс-Ройсе» худощавый и неуклюжий, начинающий стареть и лысеть, господин в строгом сером костюме мало напоминал важную особу. Но по тому, как рядом с ним крутился неповоротливый хозяин, какой радостью светилось его лицо, было понятно — гость долгожданный.
Приехавший, едва выйдя из автомобиля, шагнул навстречу и крепко обнял Марковского: — Здравствуй, Кристофер! Как я рад видеть тебя, старина! Ты всё такой же: деятельный, заряженный на результат, добрый; гордый орлиный взгляд. Я как будто три десятилетия отмотал и оказался вновь в нашей юности. Как мы тогда с тобой чудили! Эх, молодость, молодость…
— Взаимно! Рад видеть! Прошу в дом! — Марковский показал рукой в направлении дверей в лёгком поклоне.
В фойе, так же с учтивым полупоклоном, гостя встретили домочадцы — жена и трое детей.
Подойдя к ним, Кшиштоф заговорил: — Эдвард, разреши представить. Моя супруга Агнешка, в девичестве Оссолинская.
— Ах, ну как же я сразу не сообразил! — подумал Эдвард. — Оссолинская, из древней семьи настоящих магнатов, и не преминула это подчеркнуть и потому вырядилась в платье сплошь алого, багрового и малинового цветов. Как плащ у тореадора. Хорошо, что быков здесь нет. Хотя, может, Кристофера такие цвета и заводят…
Естественно, свои мысли он не озвучил. Ни один джентльмен никогда не озвучивает, что он на самом деле думает о женщине, — он же джентльмен, а не дурак. Для произношения вслух у джентльмена всегда есть набор цветастых комплиментов, которыми Эдвард и не преминул воспользоваться: — Искренне рад. И я бы даже сказал, изумлён. А я ещё сомневался, стоит ли ехать в Польшу? Мне говорили, что польские женщины красавицы, и в Варшаве я в этом убедился; но то, что красота может быть такой совершенной и такой необыкновенной, вижу впервые. Я в восхищении!
Супруга хозяина ещё раз милостиво кивнула, принимая комплименты, как само собой разумеющееся.
Хозяин дома в это время продолжал: — Агнешка. Представляю тебе моего старинного друга и однокашника по университету Эдварда Бальфура, сейчас являющегося представителем правительства Англии.
Агнешка немного присела и слегка склонилась, и несколько низок красных бус, надетых на её шею, заклацали и зашелестели.
Представив детей, Марковский продолжил: — Прошу в столовую. Слегка подкрепиться с дороги.
Войдя в столовую и увидев длинный стол, заставленный едой и бутылками, Бальфур похолодел — он понимал, что ему придётся хотя бы попробовать всё, что наготовила прислуга и что хранилось в винных подвалах.
— Ну, я знал, на что шёл, — обречённо подумал он…
Переместиться в кабинет хозяина они смогли только через полтора часа.
— Эх, Кристофер, как же я рад тебя видеть! — начал Эдвард. — Живя в Англии, я всегда помнил, что где-то там, в глуши, есть островок цивилизации, который сохраняет мой друг, стоящий как непоколебимая стена на пути у варваров. Но кем я был по выпуску? Так, мелким клерком. Но потихоньку, со ступеньки на ступеньку, взбирался вверх. И всегда, когда мне было тяжело, я вспоминал годы юности и наши походы по лондонским пабам. И я помнил, что у меня есть друг, у которого такие же воспоминания, и лучшего друга у меня больше не будет. И когда подвернулась возможность что-то для тебя сделать, я и сам в это дело впрягся, и все свои связи подключил.
— Да-да, спасибо, — поддержал его Марковский. — Для меня в этой глуши память об учёбе в Лондоне — отдушина в серой однообразной жизни, наполненной хозяйственными заботами.
— Представляю, насколько сложно тебе управляться со всем этим, сколько сил и времени требует такое большое хозяйство. Столько хлопот и забот, — поддержал Эдвард старого друга. — Я тебе предварительно звонил по проекту, думаю, для тебя такая мощная финансовая поддержка будет крайне ощутимой, сможешь провести модернизацию. Да и вообще, — денег никогда не хватает и лишними они не будут.
— Спасибо, спасибо. Не очень понял, что за проект. Без документов не разберёшься, — засомневался или попытался набить цену Марковский.
— Всё со мной. Лично продавливал, чтобы ты получил самый большой куш, — порадовал старого друга Эдвард. — Вот, смотри, — развернул он перед Кшиштофом карту и несколько схем. — Это участки твоей земли, которые перейдут в аренду. На них будут построены базы для подготовки и размещения волонтёров, склады для снаряжения и техники. Ближайшая долина, находящаяся в десяти километрах от твоего поместья — широкий и пологий спуск к реке. Включая оба гребня, по которым будет установлено заграждение.