Имперский триатлон
Шрифт:
Выхожу из лицея, иду к стоянке и неожиданно девушка, спешащая на встречу мне по тротуару, обращается: — Андрей? Андрей Андреевич?
В её голосе удивление, растерянность, радость. Я останавливаюсь. На первый взгляд — незнакомая. Может, где и пересекались. Улыбаюсь в ответ: — Чем обязан?
— Так это Вы? — она даже ладошки от радости сложила вместе…
— Ничем, — тут же спохватывается она. — Я хотела, я мечтала попросить у Вас автограф, но автограф-сессию после триатлона проводить не планировали, а после награждения шёл дождь и возможности подойти не было. А то, что Вы здесь будете, я не знала, анонса не было, узнала только, когда посты в соцсетях пошли от участников. Вот спешила-спешила, и опоздала…
Она смотрит на меня широко раскрытыми глазами, виновато улыбается…
— Вы не могли бы мне сейчас подписать свою фотографию? — она настолько умилительно уставилась на меня, что я согласно киваю головой.
Девушка тут же раскрывает свою сумочку, роется в ней и меняется в лице: — Вот же я дурочка! Я их дома оставила. Чтобы не помять…
Видно, что настроение у неё резко упало, но она не сдаётся: — Я сейчас. Я быстро. Что-нибудь такое найду… А, вот — билет на соревнования по джигитовке. Хорошо, что не намочила, а то тогда дождь был… Распишитесь, пожалуйста.
Пока я достаю ручку и расписываюсь, девушка щебечет: — Вы так великолепно держитесь в седле, дерётесь на саблях и стреляете. Это не просто умение, это искусство. Я на искусствоведа учусь и очень тонко чувствую красоту. А когда Вы сражаетесь на саблях, это не сражение — это танец. Не представляю, сколько сил и труда вложено, чтобы достичь такого совершенства… ой, извините, заболталась совсем.
С умилительной улыбкой девушка берёт автограф и прижимает его двумя руками к груди: — Спасибо большое! Я так счастлива!
Видно, как зарделось её и лицо и налились губы. Она счастливо улыбается и хлопает длинными ресницами: — У Вас больше нигде выступления не запланированы? Я бы подъехала с фотографиями, чтобы подписать.
Отвечаю: — Нет. И в лицее как-то неожиданно спланировали, не мог отказать. В принципе, где-то пересечься можно, я подпишу.
— Да??! — девушка вся сияет.
— Конечно. Сейчас гляну расписание… — тыкаю пальцем в смарт, открываю график: — Завтра, к сожалению, весь день забит. Вот послезавтра, в пятницу, есть пара часов под вечер.
Договариваемся, где я смогу подписать ей фото, обмениваемся телефонами; забиваю себе в книжку «Эля, автографы», и девушка, рассыпавшись в благодарностях, счастливая уезжает…
Иду к машине и думаю: — Вот же я дурак! Тоже мне: у меня же дворянское воспитание, а девушке даже ни одного комплимента не сказал. Не доучился, значит, раз в первой же реальной ситуации не смог сработать навык. Не привиты рефлексы… Надо будет перед походом в кафе красивый букет цветов купить. Интересно, какие цветы она любит? Наверное, колокольчики: её же Эля зовут; как будто колокольчик тонко позвякивает — Эль-Эль-Эль… Но колокольчики не дарят, это полевые цветы, не солидно. Надо какой-то презентабельный.
Владимир. Парк на берегу Клязьмы.
Идём с Элей по набережной — после короткого ужина в кафе она предложила «проветриться», а лучший вариант — как раз сквер у реки. На ходу мы болтаем обо всём подряд — учёбе и соревнованиях, наступившей весне и приближающемся лете, экзаменах и преподавателях… Как-то сразу оказалось, что с ней легко и просто. Её тонкое шелковое или не шёлковое, но лёгкое, платье, немного колыхалось на ветру, прядки волос тоже плясали в набегающем лёгком ветерке. Казалось: будет порыв чуть посильнее — и её подхватит ветерок, настолько лёгкой и воздушной она казалась. Я осторожно взял её за руку. Шагая рядом, она приостановилась и посмотрела мне в глаза: — Аааа… А можно я тебя поцелую? Чуть-чуть…
И не дожидаясь ответа она прикоснулась к моим губам. Получилось не чуть-чуть: её пухлые губы впились в мои, и я ещё сильнее ощутил её удивительный аромат, прядка её волос медленно скользнула по моему лицу.
Этот поцелуй был подобен взрыву, который снёс всё: слух, зрение, осязание. Точнее, мир схлопнулся до этой девушки, прильнувшей ко мне, и своими губами обнявшей мои губы. Все мои чувства сосредоточились на этих губах, на её дыхании и сердцебиении. Я своим телом ощущал, как бешено колотится её сердце, как тяжело и прерывисто она дышит. Мне тоже не хватало дыхания, а сердце билось, как после десятикилометрового марш-броска с полной выкладкой. Я и сам не заметил, как мои руки обхватили её — чтобы она не оторвалась и этот жгучий поцелуй продолжался вечно; чтобы ощутить, как горячо её тело, громко бьющееся Элино сердце. Не знаю — мгновение или вечность длился этот поцелуй, но мне хотелось, чтобы он не прерывался вообще, чтобы мы так и стояли под тёплым вечерним солнцем на свежем ветре и целовались, целовались и целовались…
Но… она немного отстранилась от меня, и, задыхаясь, как и я, негромко прошептала: — Уйдём с тропинки, заметят.
Я не успел ей сказать: пусть смотрят и завидуют, как она слегка взяла меня за руку и задумчиво потянула за собой.
За первым рядом деревьев, буквально через пять шагов, началась густая поросль молодой рябины, за ними стояли ивы, и Эля решительно направилась туда. Под кроной плакучей ивы мы оказались как в шалаше — её ветви почти касались земли и полностью нас скрывали.
— Какой же ты красивый! Мужественный, сильный, — шептала, плотно прижавшись ко мне, Эля. — Можно я потрогаю твои мускулы?
И не дожидаясь ответа её рука скользнула вверх, под короткий рукав моей рубашки и она восторженно вздохнула…
— А грудь? — ещё тише прошептала она.
Она могла бы не спрашивать. Я готов был разрешить ей, что угодно. Если бы она сейчас попросила меня отрезать от себя небольшой фрагмент кожи для коллекции, я бы, не задумываясь, это сделал.
Расстегнув рубашку, Эля продолжала исследовать моё тело, и я чувствовал, как оно отзывается на её нежные прикосновения; она погладила кубики моего пресса; её рука скользила ещё ниже в запретную зону и мне было стыдно от того, что я возбудился… Элю это не смутило, её рука аккуратно проникла под ремень брюк и резинку трусов…
Сознание поплыло. Волны, захлестнувшие меня, несли меня в какой-то новый, неизвестный мне, запретный и манящий мир. Пару раз звякнула пряжка и Эля, целуя мою грудь, стала медленно пускаться…
…Я рычал от дикой страсти и восторга. Как мог, я себя сдерживал, чтобы гладить её плечи нежно и аккуратно, но чувствуя финал, не смог совладать с бушевавшей страстью и как можно осторожнее обхватил её голову и стал задавать темп. Атомный взрыв, раздавшийся в нижней части моего тела, разбросал меня на куски и в себя я пришёл, наверное, через полминуты.
Увидев Элю, смущенно стоявшую рядом, я притянул её к себе и обнял.
Я вызвал машину, мы запрыгнули на заднее сиденье. Я гладил и целовал Элю, она отвечала на мои поцелуи. Не знаю, я, по-моему, всё время улыбался, и, наверное, смешно выглядел со своей улыбкой до ушей.
Проводив Элю до подъезда, я поехал домой. Перебирая в памяти самые сладкие моменты нашего свидания, я неожиданно подумал: — Я же теперь мужчина? Или так не считается? Она же ртом — это за секс засчитывается или не засчитывается? Да и фиг с ним — пусть не засчитывается! И если даже тут такой кайф, то что будет, когда всё по полной? И руками ласкать. И аромат от неё такой непередаваемый.