Чтение онлайн

Выйдя к микрофонам, наследник престола Владимир Николаевич Романов несколькими мазками дал историю конвоев и их важность, поблагодарил жителей Русского Севера за память о героях и указал на традиции, бережно сохраняемые на флоте. Завершил он своё выступление напоминанием о судьбе конвоя Пи-Кю-17: — Мы благодарны союзникам за помощь, которую они оказали нашему Отечеству в той, самой тяжелой войне. Но мы не должны забывать и о предательстве в их рядах, из-за чего в самый тяжёлый период, когда под напором фашистских орд пали Крым и Севастополь, наши войска попали в окружение под Харьковом, а фашисты вышли к Волге и штурмовали Кавказ, и для нашей армии был важен каждый танк и самолёт, союзники поставили под разгром семнадцатый конвой и использовали это как повод, чтобы на длительный срок прекратить помощь. И полномасштабно возобновили её только после нашей победы в Сталинградской битве, когда всем на планете стало ясно, что наша страна в состоянии самостоятельно победить фашизм. И это предательство ещё раз высветило непреложную истину: у нашей страны только два союзника — армия и флот. Слава героям северных конвоев! Вечная память погибшим!

Стоявший рядом цесаревич Александр шагнул вперёд и произнёс небольшую речь: — У каждого человека есть один верный компАс — это его сердце. И сердца десятков миллионов людей на планете бились в унисон с русскими, потому что они понимали — на полях сражений решалась судьба земной цивилизации. Каждый из участников конвоев — матросы, портовые работники, охранение — сделали всё возможное и невозможное, чтобы доставить грузы, которые так необходимы были в войне против коричневой чумы.

Наследник и цесаревич взяли венки и направились к реке, гости с венками также выстроились за ними. Опустив венки на воду, наследник престола и цесаревич сняли фуражку и бескозырку и перекрестившись, поклонились, а затем отошли в сторону. Делегации опускали венки, которые подхватывала Двина и несла в океан. Над рекой плыли удары корабельного колокола…

По дороге в аэропорт британский посол в России Джордж Бьюкенен смог переговорить со своими советниками, точнее, числились они у него советниками, но на деле были членами его команды, десятилетия державшимися вместе. Обсудить прошедшее мероприятие в предстоящем полёте в самолёте было нельзя — слишком много посторонних ушей.

Бьюкенен задал тон обсуждению: — Разговор с наследником престола состоялся, он был продолжительным, и это очень хорошо. Нам теперь проще будет общаться с аристократией, так как все увидели, что наши контакты с наследником не случайные, а постоянные и проходят в позитивном ключе. Хотя, я бы не сказал, что беседа была приятной. Наследник в курсе нашей активности на линии соприкосновения и в ближнем тылу. И моя ссылка на то, что восточноевропейцы не очень посвящают нас в свои планы и дела, на него не подействовала, не доверяет он Британии. Прошёлся наследник по Великобритании вдоль и поперёк.

Советник, сидевший посередине на заднем ряду автомобиля, подал голос: — Это не важно. Лицо его было при этом дружелюбным, он мило улыбался. Ты тоже. Так что на фото всё будет выглядеть, как доверительная дружеская беседа. И значит — главная цель достигнута. Теперь мы сможем однозначно расширить свои контакты с русской элитой.

— Королева считает, что очередной этап «Большой игры» начнётся через четыре-пять лет, — согласно покивал седой головой другой советник. — Масштаб подготовки грандиозный, наверняка не только Рокфеллеры, Ротшильды и Барухи поучаствовали, но и другие уважаемые люди вложились. И когда всё начнётся, сможет ли император Николай осознать новую реальность и смириться с ней? И какие советы будет давать ему наследник престола Владимир?

— Похоже, что нам в этой игре принц Владимир в качестве переговорщика не подходит. Ставку надо будет делать на кого-то другого. И определиться с кандидатами необходимо побыстрее: время течёт неумолимо, отобранные кандидатуры необходимо ещё продвинуть, чтобы к поражению русских и началу переговоров они были на нужных местах и обладали аппаратным весом, — сделал заключение Джордж Бьюкенен.

Москва. Стадион.

Я порадовался везению: жребий разнёс меня с Протасовым-Бахметевым и Вараниди в разные концы списка. Или организаторы немного «подшаманили» незаметно, чтобы наиболее сильные бойцы оказались в разных подгруппах и прошли в финальные схватки, где и будут сражаться. Или в самом деле судьба даёт возможность сразиться с лучшими ближе к концу соревнований? Мои тренеры-учителя соображают и пока не до конца разобрались с тем, какую тактику избрать против этих двух противников. Поэтому готовимся ко всем вариантам сразу. Хотя до «сложных» поединков ещё далеко — в начале недели идут отборочные соревнования и там особых проблем, как будто не предвидится.

Но даже в первый день помахать саблей пришлось немало.

Москва. Измайловский парк.

Вернувшись в гостиницу, вновь получаю от персонала несколько конвертов — как оказалось, приглашения в вузы со стандартным текстом: они будут рады видеть меня своим студентом…

Отужинав, направляемся с Артуром на прогулку — почти каждый вечер хотя бы по полчаса мы гуляем на свежем воздухе, чтобы сбросить нервное напряжение и немного отдохнуть от бешеного ритма имперского триатлона.

Несколько дней я откладывал разговор с Артуром, но сегодня решаюсь: — Ты с первого дня, как прилетел в Москву, очень напряжён. Твоё волнение и переживания я относил к соревнованиям. Но после победы в стрельбе из лука оно не уменьшилось, хотя все остальные вздохнули с облегчением. Значит, причина в чём-то другом? У тебя что-то дома случилось?

Артур молча шагал несколько минут, потом посмотрел на меня исподлобья и заговорил: — Ну, не совсем дома. И нет сейчас уже никакого напряжения, надеюсь. Вчера разговаривал с отцом, была там одна проблема, но он сообщил, что она успешно решается. Подробностей, конечно, рассказал не много, мы же шифрованным языком общаемся.

Хотя мы по парку гуляем в одиночестве, спереди и сзади нас прикрывают охранники, почтительно следующие на расстоянии, Артур переходит на шёпот и рассказывает мне о ЧП в академии: с теми восемью шариками, в которые я упаковал максимально возможное число лоскутков и нитей силы. Об СВРовцах и заключенных, лишившихся магической силы, по-видимому, от воздействия шариков. И что сила к ним сейчас постепенно возвращается. Выслушиваю, переспрашиваю, стараюсь уточнить — но результата никакого: Артур и сам толком ничего не знает. Да и Николай Артурович и все остальные вряд ли что-то могут знать или понять — никто, кроме меня магическую силу не видит. А мне, чтобы разобраться, нужно присутствовать при применении этих шариков.

Владимир. Изолятор временного содержания.

За месяцы, прошедшие после ареста, граф Самойлов без часов научился достаточно точно определять время, а по негромким шагам в коридоре узнавать, кто конкретно приближается к его камере. Сейчас знакомыми били шаги только одного — охранника. Двое других «посетителей» были новыми.

Денис Александрович напрягся, но тут же успокоил себя: — Отпуска сейчас, вот и прислали кого-то вместо моих контролёров. А все начинающие на первых порах службу бдят, вот и ходят парой…

— Если расследование закончили и приговор вынесли, то заморачиваться и что-то изобретать не будут, а просто грохнут в тупичке коридора из пистолета, в камере стрелять, это грязь только разводить. Гораздо проще, когда пуля неожиданно входит в затылок: секунда, и всё готово, — будучи на свободе, Самойлов не особенно интересовался тем, как организована жизнедеятельность в тюрьмах. Но по кино и оговоркам причастных выводы сделал такие.

Смотровое окно в камеру с лязгом приоткрылось: — Арестованный Самойлов. Лицом к стене, руки за голову, — раздалось из прямоугольного проёма в двери.

Денис Александрович повернулся к окну, сделал два шага, заложил руки за голову и сцепил их в замок.

Дверь со скрипом открылась, трое вошли в камеру: — После моего ухода приступайте к завтраку. Закончив, постучите, чтобы сдать посуду.

Самойлов слышал, как с негромким стуком на стол поставили поднос. Страхующие — прикрывавшие охранника с подносом — штатно стояли между ним и графом и Денис Александрович немного втянул воздух носом, пытаясь понять, что сегодня на завтрак.

Но неожиданно страхующие метнулись к нему и мгновенно схватили за руки, хват у них был сильным — буквально клещами сковали. Охранник, ставивший поднос на стол, тоже оказался рядом, за спиной, и Самойлов почувствовал, как по его шее скользнул холодный металл.