Чтение онлайн

— Деда, ещё одно, — добавил княжич: — мне показалось, что после окончания поединка я на некоторое время лишился магической силы, точнее, была, но не смог ею воспользоваться. И когда она исчезла, Первозванов пальцы сложил в «ноль» и ткнул в меня, показывая…

— Силы лишился? Ну-ка, запустите трансляцию.

Просматривая клип, дед по ходу комментировал: — А зачем ты рядом с гербами эту нашивку с надписью «Ты — ноль» поместил на костюм? Позлить его хотел? Ну, позлил. И шлем ты не открыл при выходе, тоже продемонстрировав пренебрежение противнику и неуважение зрителям. Вот он тебя и раскатал как наши танкистов Гудериана под Курском. Техника у него не плохая. Я бы даже сказал, что для простолюдина отличная техника. А ты действовал шаблонно, у тебя стандартная ставка на физическую силу и вынос противника ударами в одно и то же место. Вот он тебя и просчитал.

— Вот-вот момент, когда сила исчезла! — восторженно выдохнул внук. — Я по нему как раз хотел магией врезать.

— Ты после поединка хотел ударить его воздухом? — возмутился князь. — Где твои мозги в это время были? Тебя бы за это такому наказанию подвергли — мама не горюй! Сейчас же магическая сила у тебя есть? Ну, какие вопросы?

Повернувшись к наследнику, князь сделал заключение: — Пустое. Не привык ещё силой оперировать. Вот на нервяке и от боли и померещилось, что не смог воспользоваться.

Вечером княжич Георгий Александрович Юрьевский в дорогом баре вместе с друзьями «заливал горе» — полученную травму и выбытие из имперского триатлона. Хотя и в предыдущие дни собирались здесь же — чтобы отпраздновать очередные победы Жоры и выразить уверенность, что он — будущий чемпион. Но в предыдущие дни пили умеренно — Георгию же поединки предстояли. Сегодня можно было и расслабиться, благо, за всех, по-дружески, платил княжич.

Когда выдалась минутка остаться наедине с одним из лучших друзей, княжич поделился с ним проблемами: — Задолбался ждать, когда дед наконец-то от управления родом и на покой отвалит. Он и батю по рукам связывает, и меня постоянно шпыняет. И в целом, всё норовит делать тихонько да в обход, через «переговоры» и «баланс интересов», — Георгий пальцами двух рук показал «кавычки», — чтобы никого не задеть и не обидеть; тоже мне, потомок Юрия Долгорукого. Предок-то наш не очень раздумывал, когда город какой надо было отжать или соседнему князю навешать — скликал дружину, садился в седло и вперёд, шашку наголо.

Друг согласно кивал с грустным лицом: у многих родов примерно такая же проблема — старики уже ничего в жизни не понимают, но цепляются за власть и всё норовят свои дедовские заплатки на костюм новой жизни приладить.

— Первозванова наказать — раз плюнуть! — продолжал вещать княжич. — Он же к джигитовке готовится, коня каждый день на стадион привозят. Там толпа и суета. Смотри, какой мне подгон сделали: трубка; в ней шприц; просто дунуть в сторону лошади, когда её мимо проводят. Лёгкого укола или даже царапины достаточно, чтобы она скопытилась через полчаса, и никто нечего понять не сумеет. А посмотреть, как Первозванов без лошади будет джигитовкой заниматься — вся Москва сбежится, чтоб поржать, — хохотнул княжич. — Возьмёшься? — Георгий в упор посмотрел на друга.

Тот согласно часто закивал головой. В окружении княжича все знали, что вот такие ненавязчивые и несложные поручения иногда приходится выполнять каждому. Те же, кто не справлялся или отказывался, быстро оказывались вне друга друзей и вынуждены были искать себе другую кампанию… И в барах, и на прочих тусовках, им уже приходилось платить самим.

Москва. Дворец князей Протасовых-Бахметевых.

Семейство Протасовых-Бахметевых любило собираться на деревянной веранде, пристроенной ко дворцу: здесь царили лёгкий запах сосны и естественная прохлада, в отличие от комнат дворца, охлаждавшихся кондиционерами.

— Илларион, не расстраивайся. Конечно, жаль, что ты не стал чемпионом. Но жизнь — это не прогулка по Невскому проспекту с шествием от одной победы к другой; бывают и поражения, иногда — неожиданные, иногда — горькие, иногда — незаслуженные. Нужно сделать выводы и двигаться вперёд, — отец, Викентий Антонович, легко потрепал сына по голове, а дед, Антон Филиппович, согласно кивнул.

Княжич Илларион Викентьевич согласился: — Я, может, через год снова заявлюсь. По возрасту ещё будет можно.

— Ну, смотри, планируй сам, — подержал его отец.

— Сложно было. Дерётся Первозванов реально круто. Юрьевского он в лёгкую отделал, что тот с соревнований снялся, хотя этот айсберг попробуй вынести; с Вараниди у них поединок получился клёвый, оба классно сражались, но Андрей сильнее оказался и проворнее. Может, мы Первозванова к себе подтянем? Он же простолюдин, женим его на ком-то из своих, введём в род. Будет неплохой боец, да и как тренера для нашей охраны использовать можно, — задал вопрос старшим Илларион.

— Я своих аналитиков насчёт него уже озадачил и данные от них получил, — согласно кивнул дед. — Там есть серьёзная проблема. У него какая-то аномалия в организме, наверное, генетический сбой, и в результате он не инициировался. Во всяком случае, приборы вообще ничего не фиксируют. Так что княжон мы ему предложить не можем, а на меньшее, думаю он не согласится: у него с собственностью неплохо, очень неплохо. Выгодную партию он найдёт. Мы с папой обговаривали эту тему. И даже шире — будем с Протасовыми, что во Владимире, потихоньку отношения налаживать. Папа во Владимир звонил, с главой рода, Григорием Тимофеевичем, познакомился. Их тренеры Первозванова к поединкам готовили. Хоть они и говорят, что вклад минимальный, а Андрей, типа, самородок, но, как оказалось, зря мы их за чухонцев столько поколений держали и не контактировали — тот же Лука Протасов очень неплохой боец. Уровня наших княжичей. Вот его бы на нашей княжне стоило женить, но он женат, ребёнок есть. Подумаем, оценим потенциал дальних родственников, но отношения наладим.

Москва. Стадион.

Снова понедельник, и снова соревнования. Точнее — на джигитовке первый из трёх дней «холостых выездов»: коней нужно приучить к полю, на котором им предстоит работать. Стадион за одну ночь превратили в ипподром, и он изменился до неузнаваемости. График тренировок расписан, каждому даётся время. Но благодаря тому, что часть заявлявшихся снялась, появляются «окна» и удаётся проехать дистанцию несколько раз. Ветер ведёт себя спокойно. Помимо тренировки на управление «без рук» его последнее время приучали к резким неожиданным звукам, чтобы, оказавшись на поле, он не реагировал на шум трибун и не испугался бурной радости болельщиков — хотя правила хорошего тона и обязывают болельщиков сидеть тихо во время скачек — стадион громадный и фоновый шум присутствует постоянно, да и из округи какой-то резкий звук может прилететь.

После того, как Андрей трижды «откатал» на Ветре дистанцию, Артур вместе с Анатолием Дмитриевичем забрали у него коня и в сопровождении тренеров и охраны отправились на выход со стадиона — Ветра необходимо было вернуть в конюшню к Анохиным. Ведя коня к стоянке, где находились машины, из толпы, стоявшей неподалёку, Гефт услышал: — Артур, привет.

Оглянувшись, Артур на автомате ответил: — Здорово, Вадим, — и махнул рукой, приветствуя; и, удивлённый, остановился. Сообразив, что он задерживает движение, он, передав узды Анатолию Дмитриевичу, и сказав: — Я щас, задержусь немного; если что, не ждите, уезжайте без меня, — зашагал к двоюродному брату.

Он крепко пожал протянутую Вадимом руку: — Ты откуда здесь? Пока даже соревнований нет, только тренировки?

— Так мы в Москве, в летнем отпуске, пролётом с юга. Билеты хотели взять на выходные, на финальные заезды, но по схеме трибун не понятно: откуда лучше видно, вот и решили определиться, приехали посмотреть. А тут ты… — широко улыбнулся Вадим.

— Всей семьёй? — поинтересовался Артур

— Да, но на стадион приехали с папой и мелкотой, маме не интересно, — Вадим согласно кивнул. — Папу могу позвать, он где-то тут… — продолжил двоюродный брат и истолковав неопределённый жест Артура, как согласие, тут же схватился за смартфон…