Имперский триатлон
Шрифт:
— Запомни их насколько сможешь, — обращается ко мне Николай Артурович. — Нужно понять, не разряжаются ли они с течением времени и вообще — что с ними происходит, если их не трогать.
На небольшом листке шифром делаю себе пометки — запомнить-то я запомню. Но в таком деле тупой карандаш всегда надёжнее острой памяти.
Испытания закончены. Покидаем полигон.
Как и в прошлый раз, подхватываем Гефта, он садится к нам в машину и по дороге обсуждаем прошедшие испытания. Николай Артурович очень доволен и такое позитивное настроение он объясняет результатами применения шариков. Его выводы однозначны — если и дальше подтвердится возможность парными, перекачанными магией, шариками, сбивать магические щиты и выбивать силу, то мы получим очень мощное оружие для нашей армии.
— По сути, — рассказывает Гефт, — это гранаты и мины, лишающие противника магической силы и разбивающие его защиту. Наши солдаты получат однозначное преимущество — в обороне они минами и гранатами смогут выбивать магию у атакующего противника. И для наших штурмовиков при атаке тоже дорого-богато: закинули такую гранату в помещение, и зачистка его пройдёт однозначно проще, без постоянного ожидания всяких магических «подстав» со стороны противника. Дальше надо испытывать. Отрабатывать. Но начало положено. Будем проверять и совершенствовать, и если подопрёт, то даже несколько штук таких устройств на проблемных участках фронта своё слово сказать смогут. Хотя бы сумятицу внесут, и то на пользу делу будет.
— Доброе начало полдела откачало, — добавляет Николай Артурович и улыбается.
Я, поражённый, умолкаю: я как-то и не подумал даже, что настолько простым может быть путь к созданию нового оружия. Хотя, конечно, не простым: испытывать ещё придётся годы. Но если удастся сделать «магические гранаты» хотя бы для ограниченного применения, то наших солдат будет гибнуть меньше.
Раздаётся звонок, и выслушав его, Гефт расцветает: — Мне доложили, что закончили измерение потери магической силы у заключённых. У маленьких шариков, как и в первые два раза, стандартный диаметр воздействия около двадцати метров, плюс-минус пара метров; а вот у больших — что как футбольный мяч — оказалось около ста; мы рассчитывали на худшие показатели.
— Знаете, — обратился Николай Артурович к Анатолию Дмитриевичу и ко мне, — Как мои умники предложили назвать магические гранаты и мины? «Устройство дистанционного обнуления и дезинтеграции».
Дядя Толя откликается: — Что-то слишком сложные названия вы придумываете. Начальство не поймёт.
— Так на то и расчёт, — откликается Гефт, — любой вражеский генерал, выслушав лепет подчинённого про «устройство дистанционного обнуления и дезинтеграции» замрёт, а потом ответит, чтобы докладчик больше с утра не пил. А представь, если в докладах это будет называться «магическими гранатами». Тут любой тупой генерал, а таких в Генштабах немало, сообразит о чём речь. Зато сокращённо всё просто — УДОД. Так что сейчас их в рабочей документации будут называть УДОД-20 и УДОД-100.
Анатолий Дмитриевич рассмеялся: — Вы «Сову» и «Соловья» дополнили «Удодом»? Не наша эта птица, надо было среди воробьёв и сорок искать, а вы куда замахнулись!
— Кстати, по СОВЕ-М, господин главный конструктор, ознакомьтесь со свежим документом, — Николай Артурович протягивает мне листок.
Беру его, читаю: — Сов.секретно. Исполнено машинописно в трёх экз. Размножению и копированию не подлежит. Отчёт о боевом применении изделия «СОВА-М» в стандартной комплектации в Западной зоне локального пограничного конфликта. Взвод специального назначения, вооружённый изделиями «СОВА-М» в реальных боевых условиях выполнил комплексные испытания вышеуказанного оборудования при штурме объекта повышенной сложности — заглубленного опорного пункта противника на вершине холма…
Перечитав два раза, возвращаю документ генералу Гефту, и он говорил: — Наши об этот опорник полгода бились. Он вроде и в глубине дуги, но на нём вся «дуга» и держалась — он на господствующей высоте располагался. И не обойдёшь его — прикрыт с флангов другими опорными пунктами. Вот, с помощью «Совы» выкурили оттуда поляков и они, поколотившись о него мордой в попытках вернуть утраченное в течение пары дней, вынуждены были ещё три позиции оставить, тоже попадавшие под обстрел прямой наводкой с холма. Так что работает «Совушка», уже жизни солдат спасла и врагу урон нанесла.
Глава 23
Москва. Гостиница «Измайлово».
Вечером, после ужина и прогулки, просмотрел новую пачку приглашений в вузы, отделив наиболее интересные, сходил вниз к «доставщику пиццы» и получил от него большой ящик: таким замаскированным способом Николай Артурович Гефт через своих людей передавал мне для зарядки блокираторы силы — по диаметру они как раз очень хорошо в коробку от пиццы помещались. Сижу, напитываю даром обручи, как закончу — передам их ожидающему внизу офицеру СВР и можно будет спать.
Неожиданный лёгкий скрежет магнитной карты в замке… Карта правильная, замок срабатывает, но дверь не открывается — и не может открыться: перед вселением СВР специальные блокираторы на дверь установила; как-никак, с секретным оборудованием работаю.
Шорохи за дверью не прекращаются, подхожу, спрашиваю: — Слушаю Вас.
— Гражданин Андрей Первозванов! Это командир роты спецназа полиции, откройте дверь. Иначе мы её вышибем, и Вы можете пострадать.
Нажимаю на смартфоне кнопку тревоги, запускаю трансляцию — в углах комнаты смонтированы камеры и в моё отсутствие они «вещают» на наш сервер. Открываю дверь.
С криком: — Работает спецназ! На пол! Руки за голову! — в комнату врывается несколько человек в грязно-сером камуфляже, в балаклавах и с автоматами… Я в ступоре, меня парой ударов валят на пол.
— Назовите себя! — слышу сверху.
И тут же получаю ещё один удар ботинком по рёбрам: — Смотреть вниз! Голову не поворачивать!
Представляюсь!
— Ты-то нам и нужен, гражданин Первозванов Андрей! Вы обвиняетесь в изнасиловании гражданки Сенеджук Оксаны. Соответствующее заявление поступило в полицию. Чистосердечное признание облегчит Вашу вину и будет учтено в суде как смягчающее обстоятельство.
Я в ступоре: — Это ошибка. Не было ни события, ни факта.
— Разберёмся. Ребята, обыск.
Слышу хлопки раскрывающихся и закрывающихся дверок шкафов. Из коридора доносится громкий разговор — узнаю голос Артура Гефта, что-то жарко доказывающего оппоненту.
Раздаётся разговор наверху: — Командир, глянь. Корка какая-то. И ещё одна.
Знакомый уже голос главного обращается ко мне: — Ты где эти удостоверения купил, олух? В переходе у Павелецкого вокзала? Подделка государственных документов тоже является преступлением и в зачёт пойдёт…
К моему лицу подносят удостоверение сотрудника СВР и наградную книжку на орден Труда.
Отвечаю: — Пробейте по базам.
— О, как, — хохотнул главный! — У нас тут, оказывается, не насильник живёт, а героический разведчик. Есть ещё что-то, запрещённое к владению: оружие, наркотики, психотропные средства, иные препараты, взрывчатые вещества? Лучше сдать добровольно, иначе мы сейчас найдём. А мы точно найдём, и пойдёшь ты не на двенадцать лет, а на все тридцать. Ты слышал??!! — мы точно найдём и наркотики, и психотропные вещества! Молчишь? Ну, молчи, молчи.