Имперский триатлон
Шрифт:
Киваю: — Завтра переговорю со своими хозяйственниками. Михаил, тоже подключайтесь — лучше всего, если имущество будет из уже знакомой сферы.
Забираю список, раскланиваюсь. Тепло благодарю семейство Дитерихсов, буквально за один день проделавших громадную работу.
Глава 25
Москва. Стадион.
Трибуны забиты под завязку. Они не просто полны, а переполнены. На стадионе весь высший свет столицы, да и всей империи; оно и понятно: по традиции на джигитовке по имперскому триатлону присутствует кто-то от императорской семьи, они же производят награждение. На трибунах тишина — шуметь и делать резкие движения вблизи от спортивной площадки запрещено, чтобы не испугать коней.
Накануне, в субботу, я пробился в девятку лидеров. Причём, сделать это было даже проще, чем во Владимире — сказалось применение двух сабель и хорошая натренированность Ветра; иногда мне казалось, что я просто скольжу по воздуху: без покачиваний и амплитуды вверх-вниз, настолько равномерно и бережно он меня нёс, и поэтому я мог сосредоточиться на поражении мишеней.
Сегодня всё проходит по тому же графику. Выводим Ветра в зону седловки, общими усилиями запрягаем. На круп накидываем ярко красную, с голубыми и золотыми полосами, попону с гербом Владимирской области.
Запрыгиваю в седло и выезжаю на разминку; затем, по сигналу судьи направляюсь с двумя другими участниками к стартовой зоне. Всё отработано до автоматизма: выезжаем, поворачиваемся к судейской коллегии, снимаем шлемы, кланяемся. Скачем к месту старта, становимся у линии. Немного верчу головой, оглядывая соперников. Забавно: кони, в нетерпении топчущиеся у стартовой линии, тоже косятся друг на друга и негромко разговаривают на своём лошадином языке — то ли задирают друг друга, то ли переругиваются, или просто стебаются: не очень понятен лошадиный язык, скрывают они его от людей. По удару колокола Ветер бодро бросается вперёд, не дожидаясь моих команд. Влево, влево, вправо, лево-право-право: по пути размахиваю саблями, поражая мишени — всё как на тренировках, и эмоции, в принципе, такие же, — спокойные. Самый сложный участок, где кони совершают тройной прыжок, Ветер преодолевает выше всяких похвал — ровно и уверенно. На этом участке и плотность мишеней самая высокая и за счёт того, что конём управлять не нужно, успеваю поразить почти все вешки. Пройдя скаковой круг, возвращаюсь к тренерской группе. Впереди ещё два заезда…
Второй и третий заезд проходят так же. Только во втором я иду по средней полосе, а в третьем моя зона — крайняя слева, ближе всего к трибунам. Стадион замер — наш заезд последний на соревнованиях и ещё можно что-то поправить. Кажется, если комар пролетит — будет слышно. Я знаю, что чудеса случаются — но не в спорте. Здесь любой результат — это годы тренировок и пролитого пота. Скачу уверенно, на повороте вижу, что, как и в прошлых заездах, лидирую, а значит, соперникам меня не догнать. На хорошей скорости финишируем с Ветром и едва я выезжаю в зону седловки, команда, не дожидаясь, пока я лезу с коня, подхватывает меня на руки и начинает подбрасывать в воздух! Очень так старательно и высоко подбрасывать. Чувствуется, три недели их вымотали и чего они больше всего хотят сейчас — порадоваться вместе со мной или вытряхнуть мою душу, не понятно: по силе бросков сразу и не определишь.
Слышу, что стадион, молчавший всё время заездов, взрывается овациями и криками — люди получили возможность высказать накопившиеся эмоции и используют её на полную мощность.
Когда, наконец, вырываюсь из цепких объятий команды, подхожу к Ветру: — Спасибо, Ветерок. Ты лучший конь на планете! Без тебя бы этой победы не было. И без тебя она бы мне была не нужна!
Обнимаю коня за голову, целую его в районе ноздрей. Ветер негромко похрипывает, смачно лижет мне лицо и прикусывает ухо…
Пока готовят награждение, по стадиону маршируют девушки с барабанами, бодро наигрывая бравурный марш — теперь можно и пошуметь; я переодеваюсь в «парадный» спортивный костюм с большим гербом Владимирской области. Прибегает какой-то суетливый распорядитель, ведёт меня в общую толпу призёров, где нас инструктируют по правилам поведения с императорской семьёй: вручение наград будут производить Романовы — наследник и цесаревич. Прослушиваем этакий краткий курс придворного этикета для чайников.
— Уважаемые телезрители, рекламная пауза закончилась. Во время её вы увидели несколько роликов, в которых снялся многоборец Андрей Первозванов — главная сенсация нынешнего спортивного лета. Телеканал «Спорт 24 на 7» вместе с вами возвращается на поле стадиона, где закончились ежегодные соревнования по имперскому триатлону. Вы видите, что завершаются последние приготовления к награждению. Нынешний сезон принёс нам всем крайне необычные и радостные эмоции и события. И несомненно, центральным событием триатлона, и думаю, одним из главных спортивных событий года, стало уникальное выступление юного владимирского триатлета Первозванова. Он установил новый рекорд соревнований в стрельбе из лука, триумфально победил в клинковом бою и только что в тяжёлой борьбе на пару со своим конём по кличке Ветер одержал победу в джигитовке. Наблюдаем, как спортсмены выходят на поле для награждения. Звучит гимн империи.
Я примерно представлял, как это будет — за минувшие годы чем только меня не награждали. Но то, что это окажется для меня настолько… эмоциональным… Не ожидал. После речи наследника престола начинается церемония награждения. Я стою во главе колонны лучников. Дипломы получают шестеро участников, затем третье, второе места. Звучит моя фамилия и я поднимаюсь на первую ступеньку пьедестала.
Со словами: — Замечательные стрельба, глазомер и выдержка! Искренне поздравляю с достойной победой! — наследник престола Владимир Николаевич Романов жмёт мне руку и вешает медаль на шею; стоящий рядом цесаревич Александр Владимирович тоже пожимает руку и вручает кубок. Замираем для фотографирования, с боков выстреливают хлопушки и нас осыпает разноцветным конфетти, ярко блестящим на солнце. Спускаемся.
Следующее награждение — за клинковый бой. В начале церемонии на поле вышло шестеро финалистов, я седьмой. Хотя должно быть восемь — но, по официальной версии, княжич Георгий Юрьевский по важным родовым делам улетел из Москвы и на награждении присутствовать не смог. Вручаются дипломы. Медали за третье, второе места. Вновь называют меня, поднимаюсь на первую ступеньку подиума. Наследник с медалью пожимает мне руку, наклоняюсь и вторая медаль звякает о первую. Цесаревич похлопывает меня по плечу и протягивает кубок — точно такой же формы, как и первый, только на серебряной накладке фриза сцены из поединков на мечах, а не стрельба из луков, и венчает кубок не фигурка лучника, а русского богатыря в кольчуге с мечом-кладенцом. Цесаревич говорит что-то о моём мастерстве, задаёт вопросы. Я, насколько могу, стараюсь подавить волнение, и отвечать коротко и по существу. Подтягиваю Фёдора Вараниди и Иллариона Протасова-Бахметева. И так, обнявшись, втроём на первой ступеньке, гордо подняв кубки вверх, фотографируемся.
Вновь спускаюсь, и через десять минут снова поднимаюсь на первую ступеньку — чтобы получить медаль и кубок за джигитовку. Возвращаюсь на своё место — к лучникам.
Ведущий объявляет награждение по общему зачёту — под привычные уже аплодисменты и пальбу из хлопушек поднимаюсь на помост и получаю золотой кубок, на верху которого фигурки лучника, мечника и всадника, а на корпусе — три ленты изображений с видами спорта.
Цесаревич шутит: — Всё золото собрал!
Отвечаю с поклоном: — Благодарю, Ваше императорское высочество!
Ведущий награждения, какая-то звезда с телевидения, обращается ко мне: — Прошу задержаться…
Я в недоумении. Если меня сейчас попросят что-то сказать в микрофон, я же не смогу, настолько волнуюсь…
К счастью, он говорит сам: — Больше двадцати лет назад сложилась ситуация, когда один из спортсменов оказался в шаге от победы сразу во всех трёх дисциплинах имперского триатлона. В предвкушении этого события был срочно изготовлен специальный кубок. Увы, тогда победа ускользнула от спортсмена. И вот сейчас, впервые в истории, мы смогли дождаться такого результат — у нас появился уникальный многоборец, взявший все три первых места. Андрей Андреевич, этот кубок — Ваш!