Чтение онлайн

Обживаю свой новый дом. Когда обговаривали порядок выхода из-под опекунства, Михаил Генрихович обратил внимание на необходимость не только соблюдения, но и демонстрации реальной самостоятельности. В связи с этим, вариант жить в соседнем, с Перловыми, доме, который анохинский, не подходит — слишком тесное взаимодействие могут посчитать «ложной независимостью». Да я и сам бы не согласился — дом Анохиных огромный, что мне делать в таком? Даже один из деревенских незаселённых домов, в который я въехал, мне велик: их же строили с расчётом на семьи с детьми. Многовато — два этажа, несколько комнат. Мне вполне комфортно было у Перловых в двух небольших комнатах. Так что и здесь, живу, по сути, на первом этаже, лишь изредка поднимаясь на второй, где сложены запасные оружие, сёдла и одежда.

До лицея стало дальше и теперь я туда езжу, а не хожу пешком. Но зато ближе к облаку, и я почти каждый день набираю коробку и выезжаю к нему для зарядки шариков и тренировки новых умений. Особенно мне понравилось «загонять» лепестки силы в шарики путём обволакивания их даром и последующего сжатия: теперь мне было не нужно ловить руками лепестки и зажимать их вплотную к шарику; достаточно захватить ленту или звёздочку, поместить её в шар из дара, а потом совместить с титановым шариком и сжать немного дар — захваченный фрагмент магической силы оказывался внутри шарика. Разницы в поведении шариков, «заряженных» руками и с помощью дара я не видел. Но на всякий случай раскладывал их по разным ящикам — пусть Гефт разбирается.

Ещё интереснее оказалось заполнять большие шары. В них я «загружал» лепестки и сгустки магической силы по несколько раз, пытаясь выяснить: есть ли у магической силы предел сжатия? При каком числе магических лепестков они перестанут помещаться в шаре? Или взорвутся и разнесут шар на куски? Так пока и не выяснил.

При зарядке несколько раз вспоминал эпизод из «Неуловимых мстителей», где в подпольной лаборатории в бильярдные шары закладывали взрывчатку. Вот взорвётся титановый шарик от перенапряжения… и разнесёт… Или не может быть у него перенапряжения? Или всё-таки может? А если разнесёт — то что? И как?

Шары тоже готовлю для передачи Гефту, пусть экспериментирует. А сам летом обязательно выберу шар и попробую его грузить до тех пор, пока магическая сила не откажется в него помещаться. Не может же быть такое, чтобы шарики были бездонными для магии? Главное, чтобы он не взорвался из-за избытка магии в момент загрузки — титановыми осколками и убить может…

Владимир. Дворец графской семьи Самойловых.

— Нет, бать, — выслушав отца, отрицательно помотал головой Денис Денисович Самойлов: — Не «один-один», как ты считаешь, а «три-ноль» в нашу пользу. У молодёжи есть такое понятие «зона комфорта». Это жизнь, к которой человек привык, которая ему нравится и менять ничего не хочется. Или не нужно, потому что и так всё хорошо. Вот и перловский приёмыш жил в такой зоне комфорта — весь из себя успешный, деловой и людям помогающий. Рубаха-парень, душа нараспашку! А мы ему подсобили не просто выйти из зоны комфорта в зону дискомфорта, а окунуться в суровую жизненную субстанцию по самую макушку. С собакой наша чистая победа. Ну так и с лошадью тоже — не полностью реализовали ребята задуманное, но главное достигнуто — этот подкидыш понял, не мог не понять, что с его конём может быть то же самое, что и с собакой. А значит — стал переживать и бояться. С собакой этого страха у него не возникло — её убили, и он страдает только от потери: что ни делай — собаку уже не вернёшь, и не сбережёшь. А с конём ещё всякое может случиться. И напрягаться по этому поводу он будет каждый день. А нам это и нужно.

— Ты там нигде не засветился?

Денис Денисович отрицательно мотнул головой, отвечая отцу: — Я не мог там засветиться и концы все обрубил. Я всё поручил одному из надёжных сотрудников нашей безопасности, и даже не знаю, кого он нанимал — знаю, что были у него какие-то контакты ещё с армейской службы. Но не повезло пацану: отдыхали они в кафе, он перебрал немного, и поднимаясь по лестнице споткнулся и покатился, неудачно ударившись виском. Жалко, перспективный был пацан. Но наймём нового.

— Возвращаясь к Первозванову, — продолжил наследник, — отклонили его заявку на участие в имперском триатлоне. Нам-то это в копейки встало. А представь — как его тряхнуло: такого выдающегося спортсмена, грозу и гордость лицея и окрестностей, триждыпобедителя всех на дуэлях, в два ряда увешанного медалями и так унизили. И пока он допуск не получил и тоже мается, что может пролететь с соревнованиями, как фанера над Парижем. Где теперь эта его зона комфорта? Нет её и в помине.

Немного подумав, Денис Александрович согласился с сыном: — Да, прав ты, конечно. Психологические тонкости, особенно в таком возрасте, они очень воздействуют. Ну, теперь-то думаю, допустят, раз он заявку как простолюдин подал.

— Не скажи. Нет для человека более приятного звука, чем писк смартфона, сообщающий о пополнении счёта. И сейчас сидят ребята в правительстве области и соображают, что бы такое ещё сделать, чтобы услышать этот долгожданный писк. И поэтому не только с утра до вечера, весь рабочий день, но и вечерами штудируют бумаги, касающиеся имперского триатлона, чтобы выполнить наш заказ и Первозванова туда не допустить. И даже если ничего у них не получится, я тут ещё одну заготовочку для него прорабатываю. И вот тогда он не то что вне зоны комфорта окажется — мы вообще о нём забудем.

— Ну-ка, ну-ка, поподробнее; порадуй старика, — поддержал наследника граф.

— Первозванов же озеро сделал на месте бывшего глиняного карьера. Рыбу туда запустил и уже немного разрешает рыбакам на льду рыбачить. Есть у меня один рыбачек, будет он туда ездить. Приехал, с саночками с седушкой выехал на лёд, пробурил лунку, поставил палатку и рыбачь себе в удовольствие. Но в санки вмонтированы две канистры по двадцать литров. И вечером, перед уездом, он из этих канистр будет жидкость в лунку сливать. А жидкость забористая. Двух таких его поездок хватит, чтобы вся рыба в озере к верху брюхом плавала. А жидкости заготовлено на четыре поездки. Так что там не только рыба — там лягушек и водорослей не останется. А дедушка-рыбак в своём гараже потом при замыкании сгорит. А учитывая, сколько там у него всякой химии напрятано, думаю, не только он и машина, но железные швеллера, на которых полки держатся, расплавятся.

— Масштабно, — покивал головой Денис Александрович. — Когда начнёшь?

— В конце февраля. Как раз под конец регистрации на имперский триатлон: если не в одном, так в другом у Первозванова проблемы начнутся. Рыба-то быстро дохнуть начнёт, но озеро большое, пока вся вода перемешается, до глубин дойдёт. Хорошо бы, конечно, чтобы обнаружилось это, когда на лёд выйти будет нельзя: лёд уже на пробы не возьмёшь, а значит и не установишь, из каких лунок химию сливали. И вообще, тогда вообще невозможно будет разобраться, откуда эта напасть в озере появилась. Но как только вскроется, что рыба подохла, полетят на это озеро, что те перелётные утки, всякие проверяющие и контролёры. И каждый — с предписанием, с запрещением, с проверкой. И такие штрафы начнут выписывать за экологию, что этому выродку всего своего состояния не хватит, чтобы их погасить. А контракт на хранение и управление имуществом, арестованным как обеспечительная мера — у нас. И нам сразу денежка начнёт капать. А если хватит его состояния, чтобы внести залог за экологические убытки — с озером что-то надо будет делать. Оно же отравленное. И очистить его непросто. В конце марта или в апреле начнутся областные отборочные соревнования по триатлону — а у него целое озеро ядовитое и как собственник он каждую комиссию должен встречать-провожать и по конторам с объяснениями бегать. Тут не о зонах комфорта и победах в поединках, а о простой выживаемости речь вести надо. А поскольку станет он простолюдином — то на слово ему верить никто не будет. К каждому его слову — документ надо приложить, заверить у нотариуса, свидетелей подтянуть. А чтобы в этом всём хоть немного разобраться, придётся ему десяток юристов в помощь нанимать.

— Умно, — снова одобрительно покивал головой граф Самойлов.

— Так что обложили мы его и гоним по флажкам. И никуда он из этого коридора не денется. И все свои потери, что мы на Протасовых и Саворнянах потеряли, вернём. С процентами.

— Ну, мы банкиры, без процентов нам клиента отпускать не по-божески! — хохотнул граф.

Владимир. Особняк графской семьи Литвиновых.

— Звонок твой слышал, понял, что решилось, расскажи коротенько итоги встречи, и на ужин пойдём, — обратился Герман Леонардович к только что вернувшемуся сыну.

Константин начал рассказ: — Ну, я, когда момент посчитал подходящим, задал вопрос Святу Волхонскому насчёт возможности моего участия в «Квадронашествии». Святослав сосредоточился немного, прикинул. У него вообще, всё больше дедовские черты проступают — когда думает, голову так немного на бок наклоняет, точь-в-точь Григорий Семёнович. Подумал-подумал он и говорит: «А чё тянуть, ситуация же не изменится. Сейчас и спросим». Достаёт смартфон и нажимает на одну из кнопок быстрого набора — и это, оказывается, номер Первозванова. Я вообще прихренел немного: у княжича не только его номер есть, но, выходит, он постоянно с Андреем общается. А Свят Волхонский поясняет: «Часто сейчас звоню. В „Квадронашествии“ желает поучаствовать знать из ближайших областей. Напрямую им к Первозванову обращаться не по чину. Вот и звонят мне». Первозванов, ему естественно, сразу ответил, и Свят ему говорит: «Тут у нас ещё один потенциальный участник нарисовался. Морячок, как и я, — Костя Литвинов. Как у тебя с набором, возможности ещё есть?». Ну, я сижу, жду, что он там ответит. Минут пять они фразами перебрасывались, но я понял, что технические детали уточняли. Свят звонок отбивает и говорит: «Всё путём. Андрюха вообще считает, что между вами конфликта нет и не было. И даже по бумагам так зафиксировано. А пацанские разборки — ну, было и прошло. Спросил твои размеры, чтобы тебе комплект формы зимней подготовить». Ну, я Свята поблагодарил. Он так, по-дедовски развёл руки и говорит: «Всё, что могу. Обращайся».