Чтение онлайн

Тоннель сужался по мере приближения к цели и заканчивался таким же круглым люком. Затаив дыхание, Чарли сделал полный поворот колеса вентиля на крышке и из последних сил надавил. Раздался щелчок, и люк подался вперёд.

Комната, в которой оказался наследник лорда, была знакома ему ещё с детства. Он очень живо помнил, как играл на этом самом столе с коллекционными солдатиками, пока Лавин решал свои "взрослые" проблемы. А потом, когда погибла мама, отец часто приглашал сюда "на ковёр", чтобы почитать нотации и вправить мозг своему непутёвому отпрыску. Так он это называл. На деле это каждый раз была изощрённая экзекуция, в течении которой Лэндстон-старший испытывал приёмы боевой магии.

Чарли выдохнул и бегло осмотрелся. С тех времён в кабинете мало что изменилось. Те же багровые драпировки на стенах, тяжёлая мебель из красного дерева, картина со стилизованным изображением Лавина в ту эпоху, когда он ещё был человеком... Чарли изучил на ней каждую мельчайшую деталь, часами стоя здесь на коленях под мощным заклинанием, которое медленно вытягивало из него жизнь.

Лэндстон наклонился, чтобы закрыть люк в полу, и в этот самый момент дверь распахнулась, и до его ушей долетел до боли знакомый властный голос.

– Так-так, и кто это у нас здесь?

Застигнутый врасплох, Чарли замер и повернул голову на звук.

– Я всё объясню, - пробормотал он, распрямляясь и стараясь не делать резких движений.

– Придётся потрудиться, щенок. Ты знаешь, что полагается за незаконное проникновение на охраняемую частную территорию?
– холодно произнёс Лавин, разглядывая его с любопытством энтомолога, наблюдающего за поведением редкого насекомого.

Впрочем, Чарли тоже изучал его. Внешне отец был всё тот же. Стройный импозантный красавец с длинными пепельно-белыми волосами и иронично-слащавой улыбкой, постоянно игравшей на его тонких губах. Именно с такой улыбкой он обычно совершал свои самые извращённые эксперименты.

– В это может быть трудно поверить, но прошу, не вызывайте сразу охрану!
– Лэндстон-младший медленно поднял руки, показывая, что в них нет оружия, амулетов или заготовленных заклинаний.
– Я твой сын. Я прибыл сюда на машине времени из будущего, из две тысячи семнадцатого года.

– Что за бред! У меня нет никакого сына! И всем известно, что путешествия во времени невозможны!

– Сейчас невозможны. Сам Да Винчи работал над машиной, и этот труд занял у него несколько сотен лет!

– Надо же, Леонардо, тот самый?
– Лэндстон не на шутку развеселился.
– И как же он, интересно, руководил проектом? Прямо из загробного мира?

– Он и не думал умирать. Генри Форкс поил его своей кровью, заставив старика работать над машиной. А потом, когда не стало самого Генри, ты продолжил присматривать за учёным и его достижениями. Использовав своё положение Тёмного лорда, ты держал его в наших подземельях всё это время.

– Не думал, что Генри так скоро отправится к Создателю, - Лавин скептически поморщился, и не переставая настороженно сканировать Чарльза взглядом, уселся на троноподобное кресло с огромной красной спинкой.
– А я, значит, стану всё-таки Тёмным лордом?
– от Чарли не ускользнуло, с каким самовлюблённым удовольствием отец произнёс эту фразу. Лавин был всегда помешан на власти и собственном величии.

– Да, станешь. Только цена будет слишком высока.

Лэндстон-старший посмотрел на сына с новым интересом.

– Подойди ближе!
– приказал он, и Чарли почувствовал, что ноги сами несут его к столу.

– Ты можешь прочитать мои мысли, - успел произнести верит, чтобы не выглядело так, будто Лавин делает это помимо его воли.

Хотя, конечно, ему не нужно было спрашивать разрешения. Будущий лорд схватил странного юношу за горло, и Чарли тут же почувствовал прикосновения ледяных пальцев на своём лбу. Пытка продолжалась недолго. Было удивительно, что Лэндстон-старший не стал погружаться слишком глубоко. Не захотел выворачивать память наизнанку и копаться в "грязном белье" противоречивых эмоций, чувств, переживаний. Он лишь считал то, что лежало на поверхности. Мысли "здесь и сейчас" и информацию о событиях двухчасовой давности.

– Так ты не лжёшь, - ошарашенно произнес Лавин, грубо отбросив Чарли от себя так, что тот не устоял на ногах и повалился прямо на красную ковровую дорожку.

Старый вампир как будто и не заметил этого, с задумчивостью глядя вдаль.

– Теперь убедился, папуля?
– стараясь сохранить достоинство, Чарли поднялся с пола и уселся на стул напротив отца.

– Не называй меня так, - Лавин поджал свои и без того тонкие губы, которые сейчас выглядели как две бледные нити.
– Зачем ты пришёл? Что тебе надо от меня?

– Хотел, чтобы ты знал. О маме. Обо мне.

– Зачем? Я не хочу знать своё будущее.

– Но... ритуал... Я думал, это поможет тебе сделать правильный выбор.

– Правильный выбор?
– Лэндстон хищно прищурился.
– Но я уже давно всё решил.

– Ты не знаешь, что от тебя потребуют взамен. А я скажу. Ты должен будешь расстаться с мамой. С женщиной, которую ты искренне полюбишь. От которой захочешь ребёнка. Подумай, эта любовь будет единственной в твой жизни... И ты будешь сильно жалеть об этом.

Чарли с трудом подбирал слова. Они казались слишком банальными, словно уродливые деревяшки среди роскошных рубинов и алмазов. Наследный принц никогда не блистал в ораторском искусстве, а сейчас, когда его сознание было сковано волнением, попытки описать ситуацию выглядели ещё более жалкими.

– Жалеть о чём? О том, что связался со смертной женщиной?

– Ты будешь любить её и захочешь сделать веритом, но не успеешь. Она погибнет в автокатастрофе как раз накануне планируемой даты обращения. И конечно, эта смерть не будет случайностью. Ведь ты продашь её жизнь и собственное счастье сегодня, в обмен на власть и могущество.

Чарли всё больше расходился, чувствуя, как к горлу подкатывает комок злости. Засевшая в голове обида до сих пор ещё не отпустила его. За маму, за себя, за годы, проведенные по милости Лавина в железной коробке, за унижения и упущенную возможность нормальной жизни.

Лавин задумался, продолжая скептически слушать своего отпрыска. Любить смертную женщину? Всё это напоминало ему дикий бред.

– Но если она погибнет, как же ты появишься на свет?

– Мне было четырнадцать, когда мамы не стало. Она бы никогда не допустила, чтобы ты провёл инициацию без моего согласия. А я, между прочим, не хотел! Я хотел остаться человеком. Только тебе было плевать на моё мнение.

– Если тебя это успокоит, я могу пообещать не инициировать тебя, - произнёс Лэндстон с подчёркнутым равнодушием.
– Останешься человеком. Проживёшь свою короткую жизнь и умрёшь в положенный срок. И все будут счастливы...

Чарли недоверчиво поднял глаза, и сердце защемило от ощущения пьянящей надежды.

– Это было бы...
– он перевёл дыхание, - если ты выполнишь это обещание, я буду почти счастлив!

– Почему же только почти?

– Потому что я не хочу, чтобы мама погибла. И ты знаешь, как этому помешать.