Чтение онлайн

Дело в том, что в трех главных библиотеках Москвы — Ленинке, Публичной научно-технической и Иностранной литературы — на русском языке по проблеме Бермудского треугольника научных публикаций не оказалось. Странно, но ничего не оказалось и на английском, хотя злосчастный треугольник расположен, можно сказать, под носом у Соединенных Штатов. Единственное, что попало в поле зрения, так это популярная брошюра Чарльза Берлица «Бермудский треугольник», где я впервые встретился с термином «УФО». До этого, как и большинство советских людей, я подхихикивал, читая в газетах о том, что за рубежом сходят с ума, занимаясь «летающими тарелками». Но мне почему-то показалось, что Берлиц говорит об УФО серьезно. В душе поселилось беспокойство. А вдруг Берлиц прав, а не правы газеты? Тогда я верил им (и не только им) несравненно больше, чем позже. В попытках вывести себя из состояния мировоззренческой невесомости я пришел за правдой в Главный штаб Военно-Морского Флота. Его величество случай продолжал править бал, сведя меня с Ю. В. Ивановым. У него я ознакомился с документами флотской разведки о НЛО. Все смешалось. Мой здравый смысл переходил на другую орбиту. Я перерождался в уфолога, убедившись в том, что НЛО — неосознанная реальность.

Это было время большого познавательного накала. Оказалось, что я, как канатоходец, ступил на проволоку, где с одной стороны — непредсказуемые проявления и экзерсисы НЛО, с другой — непредсказуемая реакция официальной науки, аппаратчиков, общественности. Можно, конечно, вспомнить черные списки, переданные партократами в общество «Знание», где я согласно алфавиту открывал плеяду запрещенных лекторов. А что стоили состряпанные «Литературной газетой», «Трудом» и даже «Известиями» компроматы по поводу моей персоны. Помню перекошенные лица секретарей парткомов, райкомов, горкома, инструктора ЦК КПСС, требующих замолчать, не возникать и в итоге добивающихся уволить. Да, свершалось и такое. Но больше вспоминается другое: мои первые научные шаги — отчет по НИР «Гидросферный аспект проблемы НЛО» и проект «Методических указаний».

Тогда, в годы моей уфологической юности, я и не предполагал масштабности проблемы, ее величественности и многообразия. Она засасывала меня все глубже и глубже. Я считал, что «тарелки» — это аналогия нашим космическим аппаратам, что они и их пилоты продуцированы на других планетах. Я тогда и не представлял другого подхода. Но позже все оказалось и сложнее, и увлекательнее.

А обзор читательских писем я все-таки сделал. Под названием «О Дьявольском море, Летучем голландце и Бермудском треугольнике» он появился в сентябрьском номере «Науки и жизни» за 1976 год. Казалось бы, «мавр сделал свое дело». Но дотошным комсомольцам ФИАНа (Физический институт Академии наук СССР) вздумалось поговорить на бермудскую тему поподробнее, и они пригласили меня, как автора, на так называемую творческую встречу. Как говорит блистательный Фазиль Искандер: «Встреча писателя с читателем всегда праздник». В тот вечер в актовом зале ФИАНа свободных мест не было, и заняты они были, к моему удивлению, в большинстве комсомольцами 20-х годов. Лысины и седые волосы преобладали. На мой теперешний взгляд, выступил я неудачно. Пересказал содержание статьи, не на все вопросы ответил. Слушатели, в основном пожилые, стали уходить. В конце кто-то спросил, что известно о роли УФО в Бермудской мистерии. Я стал выражать свою точку зрения, а аудитория заметно оживилась. Тема НЛО оказалась небезразлична многим.

Это было мое первое публичное выступление на уфологическую, то есть на запрещенную официально тему. Тогда я и не предполагал, сколько их будет впереди. И как вскоре прояснилось, комсомольское приглашение на читательскую конференцию было просто прикрытием, попыткой избавить дирекцию и партком ФИАНа от ответственности за распространение «антинаучной идеологии».

Нашлись в зале и очевидцы. В эпоху жестокой цензуры на публикации о «летающих тарелках» люди не знали, кому поведать о наблюдении из ряда вон выходящего явления, как не стать при этом посмешищем, тем более что хулителей проблемы НЛО было предостаточно и среди образованной, и среди невежественной публики. Многие осознавали научную значимость виденного ими, другие понимали это интуитивно. Но желание поделиться было неистребимо, и мои выступления оказывались для этого прекрасным поводом. Обычно в записках давали свой телефон или адрес, если я захочу написать. Кто-то просил соблюсти конфиденциальность, кто-то выступал с открытым забралом, кто-то хотел связать меня со свидетелем.

Получение сообщений о наблюдении НЛО — это, пожалуй, главное следствие выступления в ФИАНе да и всех последующих выступлений.

Я просто обязан привести здесь два письма, где скрупулезно и в то же время романтично два незнакомых друг другу инженера описывают оказии, в которых они побывали. Эти сообщения волнуют и сегодня.

Уважаемый Владимир Георгиевич! По Вашей просьбе я опишу очень подробно «Феномен» (назовем увиденное этим взятым в кавычки словом), который мои друзья и я наблюдали в окрестностях города Путивля Сумской области, километрах в пятнадцати юго-западнее города, в начале августа (числа 4 или 3) 1970 года. Эту возможную дату наблюдений я уточнил, как мне кажется, с достаточной точностью, взяв за начало отсчета день моего ухода в отпуск (27 июля) с учетом времени пребывания в местах, где мы все это наблюдали.

Итак, мои друзья — Александр Семенюта, инженер, специалист по электронике, его жена Светлана, проживающие в Харькове, их приятельница Орехова Татьяна, преподаватель математики одной из школ Путивля, и Ваш покорный слуга отдыхали в этих прекрасных местах на реке Сейм, в нескольких километрах от первой партизанской базы прославленного Ковпака, неподалеку от Путивля, города, где когда-то во времена былые плакала Ярославна в ожидании своего славного князя Игоря.

В «этот самый» день стояла чудная погода — солнце, безоблачное небо. До захода солнца оставалось, как мне думается, не менее двух часов, когда кто-то из нас обратил внимание на висящий в небе, как показалось, на большой высоте объект цилиндрической формы, основания которого представляли собой полусферы. Отношение длины объекта к его ширине составляло примерно 10:1.

Этот объект правильной геометрической формы представлял собой копию «классической» сосиски, за что и был прозван нами таковой. Объект совершенно четко выделялся на ясном, безоблачном небе, восточней — северо-восточней места наблюдения, и мы наблюдали его под углом к горизонту около 60 градусов. Объект был серебристо-белого цвета, каким бывают, скажем, облака, освещенные солнцем. Какие-либо свечения на поверхности объекта, другие световые включения, размывы (расплывчатости) по его периферии не наблюдались, то есть, как уже было упомянуто, периферия объекта четко обозначена. Казалось, объект находился в горизонтальном положении.

Материальность объекта ни у кого из нас сомнений не вызывала, а что именно сие есть такое, трудно было предположить, но на всякий случай кто-то сказал, что это какой-то зонд. Нормальная, естественная, вполне земная мерка с учетом дилетантства мерильщика.

Однако, что за странный зонд? Присмотревшись к нему внимательней и, как говорится, поразмыслив «по поводу», поворошив все представления об объектах легче воздуха типа зонд, стратостат, дирижабль и т. д. в том объеме, в каком мы были вооружены коллективно, усомнились мы что-то в том, что эта штука есть то, за что мы ее приняли поначалу. Кое-кто ударился в другую область, имеющую отношение к секретам военного характера, но… чудес не бывает, все должно подчиняться хоть какой-то логике, а посему эти предположения по мере продолжения наблюдений не выдерживали критики, а сомнения наши насчет того, что наблюдаемый объект не является ни одним из предполагаемых аппаратов легче воздуха, не рассеялись и, как показали последующие события и их беглый анализ, не без оснований.

Во-первых, такая «сосисочная» форма объекта применительно, например, к зонду определенного назначения, является неоптимальной (конструкция, технология, вопросы динамики).

Во-вторых, объект в течение весьма длительного времени (должно быть, около часа, по крайней мере, не менее получаса) с начала наблюдения, медленно дрейфуя с востока на запад, уйдя за это время градуса на 2–3 от исходной точки начала наблюдения, находился в горизонтальной плоскости при постоянной ориентации по тангажу и рысканию (продольная ось объекта постоянно была ориентирована с востока на запад, а это было видно на глаз (а такое постоянство параметров ориентации объекта во времени предполагает наличие у последнего системы стабилизации и ориентации при условии, что объект находится в пределах атмосферы), а где ему быть, спрашивается, если не подвергать сомнению факт сотворения его разумом и руками человеческими?).

Надо полагать, что до обнаружения нами объект в течение относительно немалого времени находился в воздухе, и, возможно, до того как мы его «засекли», его ориентация была такой же. А посему, подведя итог рассуждениям об ориентации объекта, решили, что идея такого, с позволения сказать, зонда является абсурдной абракадаброй.

По-моему, комментарии излишни. Мы так и не приклеили какой-нибудь «зондовый» ярлык этой «сосиске». В-третьих, попытка определить размеры объекта с помощью глазомера и сравнения с размерами известных предметов (например, с размерами самолета ТУ-104, летящего на высоте 10 километров), при условии, что наблюдаемый объект находился на высоте порядка 15 километров, а может быть, и выше, что, казалось, не вызывает сомнения, дала величину приличную метров 80-100 в длину, а может быть, и больше. Я, конечно, понимаю, что такой «метод» определения высоты, на которой находился объект, не есть метод по известным причинам и чреват грубейшими ошибками — мы наблюдали объект из одной точки, а не из двух одновременно, когда его можно было бы «запеленговать» намертво.

Итак, «сосиска» задавала много вопросов. Было чему растекаться по древу.

Мы наблюдали объект и в бинокль, и невооруженным глазом. Все было видно как на ладони: объект описанной правильной геометрической формы, серебристобелого цвета, без других цветовых включений или выступов, с четко обозначенной периферией и неизменяющимися во времени конфигурациями и пропорциями. Материальность объекта и, как стало видно впоследствии, его «железная логика» были совершенно очевидны.

Ну, а дальше началось самое интересное. Прошло, пожалуй, около часа с тех пор, как мы заметили «сосиску», когда вдруг обнаружили, что из ее основания, обращенного на запад, стало выползать нечто, что можно было бы образно сравнить с тем, как выползает рожок улитки, и вскоре отделилось от объекта, который условимся отныне называть «базой». Процесс выхода и полного отделения «малютки» от базы занял, пожалуй, не более одной минуты. Мы сразу обратили внимание на то, что малютка (отныне назовем ее так) подобна базе (форма, пропорции), но раз в 10–12 меньшего размера. После отделения она медленно стала уходить вправо на запад-северо-запад от базы.