Чтение онлайн

Тогда родители узнали о «Научном Центре Академика Илизарова» в Кургане.

Повезли туда и доктор Иванов разрешил, одобрил клинический случай и прооперировал меня.

Очень успешно. Я стала наступать на все ступни целиком и бесконечно благодарна, что так сложилось, поскольку деформация обратно не вернулась.

Помню ли я что-нибудь почти в три года?

Четких картинок нет, обрывки воспоминаний и чувства, однако мое тело помнит все. Помню, как мама сказала, что сейчас поеду смотреть мультики, пугать не хотела.

Основная методика исправления костных деформаций в центре тогда представляла собой аппараты. Железные конструкции и спицы, которые всверливались в кости, а после подкручивались ключами. Несколько месяцев нужно было ходить, именно наступать, после надевали гипсовые лангеты еще на месяц.

Помню, как кричала визгом. Даже, если закрою глаза сейчас в горле встает ком и хочется помотать головой, потрясти. Иногда так и делаю. Боялась врачей. Белый цвет халатов заставлял молиться, чтобы только прошли мимо и шли не ко мне, хотя сердце чувствовала, что они добрые и хотят лишь одного – чтобы мне стало лучше. Просто рецепта другого, кроме боли никто не знал. Да и я тоже. Ночами аппараты сцеплялись между собой (даже, если клали мне подушку между ступняли, я крутилась). Расцепить могли только врачи ключами. Это страшно очень. Мне было страшно.

Я никого не обвиняла, просто в голове крутился: «Почему мне нужно терпеть столько боли?» Однако, я думала, что боль будет только физической, к которой просто привыкла. Привыкла к тому, что постоянно лечусь. Редкие передышки от уколов, санаториев, платных процедур. Знаете, самое интересное, что все это не убивало мое желание ходить да и любить этот мир не переставала. Просто сразу знала о том, что в мире столько всего разного и вовсе не всегда хорошего но от этого мир не перестает быть красивым. Сама природа, облака, небо, озера и моря. Теплота моих близких согревала мое сердце и позволяла считать больницы временным явлением, а дома меня всегда ждали. Там я забывала о боли. Иной раз хотелось зажмуриться от счастья и 1000 раз благодарить Бога за то, что эти люди своей улыбкой учили меня летать. Мои человечки рядом с которыми улыбка расцветала на 1000. Любовь каждого из них была такой красивой. Моя любовь рядом с ними была красивой. Я была красивой в отражении любимых глаз, потому что они читали, чувствовали, знали мое сердце и я узнавала его. С удовольствием, интересом и трепетом. Физическое тело такое да, но что же там? Внутри. Что мне нравится? От чего мне радостно? Кто я? И какая я? Эти вопросы щекотали мое сердце и интересно было над ними поразмышлять. Да.

Все самое ценное и простое было понятно мне с детства. Ценность здоровья и сила любви. Тогда поблагодарила Бога за то, что среди всего остального есть любовь, ради которой пройду дорогу какой бы она не была.

Я пришла сюда любить этот мир. Впускать эти цветы внутрь. Дышать ими и дарить людям. Я пришла с нежностью и великой силой своего Духа. Пришла с Благословение Бога. Пришла Иной – красивой девочкой Вселенной. Любовь исцеляет сердце, любовь исцеляет тело. Исцеляет все и любить на самом деле просто.

Я люблю любить.

***

Вернемся к физическому телу.

Очень долго вплоть почти до середины наступления шестилетнего возраста, я очень искусно ползала и считала себя девочкой маугли, поскольку не смотря на свои умственные способности и даже умение читать по слогам мои колени были шершавыми и уже даже покрыты корочками. Носить одежду дома вовсе не любила кроме плавочек и маячки вряд ли можно было увидеть меня в чем-то другом, не считая праздников. Там я наряжалась как истинная принцесса. Подбирала образ и бусы обязательно! У меня были детские разноцветные тени, помады, туфельки, бантики. Я была девочкой, красивой девочкой. Внутри. И наряжаться любила. Моя семья привила мне ценность своей любовью – драгоценная девочка. Ценность, которая впоследствии была утрачена. Я привыкла к тому, что ползаю. Меня водили под руки, обхватив двумя руками туловище. Я еле–еле переставляла ноги.

Любила гулять и дышать воздухом на улице. Очень часто просила маму меня туда отводить или дедушку, папу. Мне нравилось там. Я, сидя на лавочке, наблюдала за другими детками. Улыбалась, мне было интересно кто они. Вначале вовсе не завидовала и не обижалась, наоборот радовалась чисто, с восторгом за то, что они могут делать то, что не могу я. Они обладали этой простой ценностью сразу. Не нужно было терпеть бесчисленное количество уколов для того чтобы самостоятельно и быстро быстро бежать по травке, ходить в детский сад, топтаться в лужах, не нужно было никого просить,чтобы погулять. Можно просто жить и бежать навстречу ветру. Узнавать этот мир с разных сторон по максимуму. У меня внутри было уже с тех времен безудержное желание, а что, если я попробую тоже? Тоже узнать этот мир по максимуму? Тоже пойти в школу. Дружить с детьми и любить этот мир больше.

Реакции на улицах были разными. Чаще всего от взрослых слышала: «Не дай Бог такого ребенка», и на эту реплику мысли крутились: «Как же не дай Бог. Бог же дает. Вот она я, и я человек».

Какой ужас, ой бедненькая, не повезло вам как родителям, мучайтесь наверное, надо было сразу второго здорового родить, а то на эту никаких надежд нет, врядли что-то хорошее из нее получится. Ужасающие взгляды в автобусах. Чаще всего это был не один взгляд посмотрел и отвернулся, а когда тебя сверлят взглядами и иной раз говорят ребенку насколько ужасно он выглядит. Элементарно замечала и могла ответить: «Пожалуйста, не смотрите на меня так». Мама не могла им ответить и больше всего на свете больно и неудобно было ей. Пыталась это прятать, я чувствовала просто и прятала. Как же я могу ей помочь? Как же могу помочь родителям?

Вспоминается день, как однажды забралась на диван. Бабушка сидела напротив. Я смотрела на свои коленочки, гладила и плакала. Тихонечко спросила бабушка… мои колени, они такие шаршавые испортятся совсем. Я всегда буду ползать, да? Только не жалей меня, скажи честно.

Нет, милая. Ты будешь ходить. Верь. Тот, кто очень хочет, у того получается. Тебя создал Бог непросто так. Путь твой имеет замысел и непростой. Да,возможно, это совсем не быстро, но ты сможешь, милая.

И кое-что придумала. Захотелось, чтобы родители, бабушка и дедушка гордились мной, а именно у меня появилась мечта – пойти учиться в школу и многому научиться. В ту самую школу, где учился папа и не на домашнем обучении, а в школу каждый день. Линейка в белых гольфиках и бантиками так зажгла мое сердце. Одно из первых ярких желаний. Необъяснимых и, казалось бы, нереальных. По крайней мере потому, что я не умела ходить держась за опору и за руку. Было ощущение, что–то изнутри и кто-то свыше толкает это желание вперед. Да-да, девочка моя, иди. Я верю в тебя. Да, да, слышишь? Получится у тебя.

Тогда я стала учиться аккуратно ходить, держась за стенку 2-мя руками, потому что это желание было таким большим-большим и сердце внутри танцевало и прыгало, да–да, милая. Получится у тебя, получится.

Помню, как летом 2006 года мама делала мне зарядку на одеялке. Тогда я решила тихонечко спросить: «Мам, а я пойду в школу?» Мне 7 лет. Я знаю, что меня не взяли в сад, а в школу получится? Хочу с ребятами учиться, сидеть за партой. Мама ответила очень аккуратно: «Пойдешь конечно, когда научишься со мной за руку ходить». Мои родные видели, с какой силой я хочу и не хотели разбить мечту, поэтому вовсе ничего не обещали и даже не знали, что сказать.

Мне не было страшно, а любопытно очень, бесконечно интересно попробовать. Я уже знала как реагируют дети чаще всего играла в песочнице одна со своей красивой посудкой, в куклы играла тоже одна, а иногда мы с мамой делали одежду из бумаги для картонных куколок. Могла понять детский страх, что они просто не знают, не видели никогда подобных ребят, ведь даже взрослые редко могли с добротой, а не с жалостью посмотреть на меня, а уж узнать…

Я понимала, что со мной может быть детям немного скучно, ведь на первых порах я не могла разделить с ними удовольствие от бега и подвижных игр, а дружить хотелось безумно. Безусловно, от того, что дети честные тоже было больно, поскольку они не умели врать, поэтому, когда позже шла под ручку с мамой смеялись или слишком громко спрашивали, что такое с девочкой некрасивое? Посмотри…посмотри.

Мне не хотелось ничего слышать, хотелось спрятаться и не выходить никуда. Я разрушалась дома в слезах. Бабушка, подскажи, что же мне делать? Я не могу злиться на детей, потому что они дети и боятся просто, не видели таких людей. Ты мне всегда говоришь, что я мудрее в разы, поэтому могу проявить сострадание к тем, кто говорит такие вещи, могу простить, но ты не сказала мне, что сделать с болью. Мне так больно быть мудрее, быть взрослее, чем мои ровесники. Я тоже ребенок или это мое детство, наполненное не фантазиями, а четким пониманием как все случается и бывает, но с противоречием и вопросом «Для чего я здесь?» Бабушка, я тоже не верю, что я для страданий здесь. Как мне это пройти?