Индийский разлом
Шрифт:
– Слушай, поступай ко мне на службу. Новые документы для тебя я сделаю. В Берлин доложу, что нашел нового служащего весьма полезного знающего город и его жителей. Ты сильно изменился, трудно узнать, а если примешь вид благочестивого немца, смоешь грязь и афганский загар, побреешься и подстрижешься, то никто не узнает!
Дитрих задумался.
– Из меня плохой дворецкий получится, левую руку в горах сильно повредил, провалился в трещину, это меня и спасло. Пуштуны подумали, что мне конец, но они просчитались, просто поленились спуститься вниз и проверить. Сидели и ждали три дня на краю расщелины, вдруг я вылезу. Без еды еще ничего, а вот без воды совсем плохо было, да и шевелиться нельзя, услышат. На четвертый день ушли, бросив вниз пару гранат. Но я по разговору понял, что они хотят предпринять и спрятался за выступ в скале. Контузило сильно, из ушей кровь пошла. Теперь слышу только на одно ухо. Второе для красоты, – Витцель усмехнулся.
– Но на этом дело не закончилось, – продолжил свой рассказ Дитрих, – я узнал из своих источников, что та группа, что меня ждала у трещины, была казнена своими соплеменниками по возвращению за то, что не предоставили мою голову как доказательство. Вторая группа уже с веревками и снаряжением спустилась вниз, но меня там уже не было. Чудом удалось выбраться. Помогла подготовка в разведшколе. Вот так они и поняли, что я живой. Продолжили поиски, увеличив награду за мою голову.
– В нашем деле порой физическая сила не так важна, как ум, чутье и опыт. А у тебя этого в достатке, так что соглашайся, да и выбора практически нет, – я протянул ему руку.
– Так он и остался со мной, конечно, пришлось доложить в Берлин, справить ему новые документы, отмыть и привести в порядок,– продолжил свой рассказ Генрих, но я ни разу не пожалел о том, что помог Дитриху в тот раз.
Штайберг завороженно слушал, медленно попивая из хрустального бокала. Да, жизнь разведчика не проста и порой крайне опасна, тут и добавить нечего. Но надо было решать поставленную Абвером задачу, а она требовала консультации и помощи Розенберга.
– Обед готов, господа, – Дитрих появился в дверях вместе с индусов, который на тележке покрытой белой скатертью, вез какие-то кастрюли и приборы.
Невероятный запах наполнил гостиную. Таких ароматов Штайберг никогда не нюхал и с настороженностью уставился на входящих.
– Ну что наш индус Раджан на этот раз выдумал? – Розенберг вопросительно посмотрел на своего секретаря
Тот улыбнулся и что-то спросил с улыбкой у повара.
– Господа, Индия загадочная страна, тут перекликаются различные религии, и порой трудно угадать к какой кухне относится то или иное блюдо. Мусульмане не едят свинину, индусы не едят говядину, жара и влажность тоже вносят свои коррективы в приготовлении пищи. В каждом штате представлен огромный выбор блюд, которые вы можете попробовать только здесь. 80 % местного населения исповедуют индуизм, который исключает любое насилие. Суть религии, как вы знаете, заключается в том, что любое животное существо является духовным, содержащим божественную частицу. Поэтому у нас сегодня сабджи – овощное рагу с чечевицей, приправленное различными специями, которые я прикупил на рынке. Какие приправы и пряности говорить не буду, вы все равно не поймете, но потом поделитесь вкусовыми ощущениями. Ну и бирьяни с ягнятиной как же нам мужчинам без мяса, – окончил свою лекцию Дитрих.
– Господин Витцель стал гурманом и знатоком индийской кухни, прожив на улице несколько месяцев, – усмехнулся Генрих.
– Прошу не ерничать, господин Розенберг, а просто попробовать, что у нас с Раджаном получилось. Прошу учитывать, что еда специфическая и очень перченая. Есть йогурт и лепешки баати, они помогут снизить градус «огненных» блюд. Прошу приступить.
Обед получился на славу, все трое с удовольствием вкушали приготовленную со знанием дела местную кухню. Не обошлось и без казусов. Штайберг после изрядного возлияния весьма проголодался, набросился на еду и тут же пожалел об этом. Слезы полились из глаз, лицо стало пунцовым и если бы не Дитрих, который предвидел это, то обед для Штайберга мог закончиться плачевно. Секретарь тут же вложил в руку незадачливого немца ложку с йогуртом и приказал немедленно всунуть ее в рот и проглотить. С большим трудом Гансу это удалось, он задержал дыхание и кивком головы попросил еще. После третье ложки он смог произнести:
– Предупреждать надо!
И все трое громко рассмеялись, включая повара Раджана, который не знал ни одного языка, кроме хинди, но на всякий случай решил присоединиться к хозяевам.
Обед закончился десертом, вкусным рассыпчатым печеньем педа из молока, сахара, фисташек, шафрана и кардамона, ну и усугубили гулаб джамуном, плотными шариками из сухого молока, зажаренными в масле гхи.
Все это поведал своим коллегам Витцель, пока мужчины отправляли сладкие кушанья в рот. Обед закончился, Раджан унес тарелки, и немцы остались, наконец, одни.
– Что за проблема с этой экспедицией? – Розенберг закурил и откинулся в кресле.
– Ты и так с самого начала эту проблему обозначил. Все считают, что она носит разведывательный характер, и англичане всячески препятствуют ее проведению, – ответил Штайберг.
– Так она и выглядит разведывательной, столько народу набрали с разных ведомств, МИ 6 не дураки, все понимают, зачем вы здесь.
– Шеффер хочет провести пресс-конференцию в Калькутте, объяснить общественности цели и задачи, постараться убедить английское колониальное правительство в чистоте своих намерений. Для этой цели он попросил найти место, где чаще всего бывает местное аристократическое общество, бизнес и влиятельные политики, продолжил Штайберг.
– И только то? – усмехнулся Витцель, – у Шеффера такие проблемы, а он хочет держать речь в Калькутте, в городе, который бурлит недовольными, вот, вот вспыхнет восстание, все колониальное правительство покинуло эти места. Один только мэр Калькутты Чандра Бос чего стоит. Этот фанатик-революционер добивается ухода британцев, причем не брезгует никакими средствами, включая террор. Он недоволен и британцами и немцами и афганцами, хочет быть единоличным правителем будущей Индии.
Мужчины призадумались, покуривая и попивая коньяк.
– Однако приказ, есть приказ, как я уже говорил. Если Шеффер хочет выступить перед местной публикой, что же найдем для него подходящее место! Как считаешь, Дитрих? – заговорил, наконец, Розенберг.
– Конечно, найдем, и я уже знаю где!
– И где же? – задал вопрос Штайберг.
– В Калькутте есть один загадочный тип, зовут его Лоренс Бертрант, вы его должны знать, господин Розенберг. Так вот, он недавно открыл клуб для джентльменов. Очень популярное место, хочу сказать. Сам я там ни разу не был по понятным причинам, но слышал очень хвалебные отзывы. Кстати ваш отель, господин Штайберг, имеет непосредственное отношение к этому клубу. Многие здания в Калькутте были построены на деньги трех друзей из Армении, есть такая страна, хоть и очень маленькая, но рождает великих творцов. Один из них, Стивенс, построил отель, в котором разместились члены вашей экспедиции, другой Галстон, воздвиг гигантский особняк, именуемы ныне Галстон Парк, а вот третий, Филипп, был влюблен в одну молодую красивую леди. Для нее он и соорудил дворец. Но вот беда, эта дурочка сбежала с простым солдатом, а Филипп потратил почти все свое состояние на поиски беглецов. В конце концов, он окончил свою жизнь в доме для умалишенных. А вот дворец на долгое время оставался бесхозным и получил название «Безумие Филиппа». Вот этот самый дворец и приобрел Бертрант. Уж не знаю, на какие деньги, но получилось весьма привлекательно и очень стильно. Говорят, там были задействованы деньги Британии, но точно не скажу.
Штайберг помрачнел и не заметил, как пепел с сигареты упал на дорогой ковер.
– Что с вами, мой друг?– спросил Розенберг.
– Я знаком с Бертрантом, именно по причине его деятельности в Лондоне, моя миссия там провалилась! Очень умный и коварный противник. У Абвера нет сведений о его принадлежности к МИ 6, но, то, что он весьма влиятельный персонаж в Великобритании и неоднократно представлял ее интересы в переговорах, в том числе и не так давно в Берлине. Он вхож в королевскую семью и весьма уважаем в среде аристократов. Темная лошадка, и крайне опасен!
– Ого, весьма неожиданно, – проговорил Витцель. – У нас появилось серьезное препятствие. Если он сотрудник МИ 6, то он не даст свой дворец под пресс-конференцию Шеффера и не позволит вообще провести ее в Калькутте! Если же нет, то все равно, сотрудники колониального правительства Великобритании будут категорически против всяких контактов с представителями этой экспедиции. Слишком много шума было при ее подготовке.
– Да, задача не из простых, – отозвался Розенберг. – Но не все в английской администрации считают немцев шпионами и врагами. Есть среди них и вполне лояльные к Германии, более того считают деятельность фюрера и его партии заслуживающей по меньшей мере внимания!