Чтение онлайн

Генриху Розенбергу в голову пришла замечательная мысль. Среди его знакомых были и такие, кто занимал высокие посты в правительстве колониальной Индии. И один из них лорд Джонатан Голд. Если удастся заручиться его поддержкой, то можно убить двух, а то и трех зайцев. Во-первых: заставить Бертранта предоставить свой дворец под пресс-конференцию Шеффера, во-вторых: добиться разрешения беспрепятственно проследовать экспедиции по территории Индии в Тибет и в-третьих: убедить Канариса при положительном решении первых двух проблем, остаться в Калькутте и продолжить свою деятельность в качестве резидента Абвера в Бенгалии. Настроение Розенберга значительно улучшилось.

– В администрации колониальной Индии служит лорд Джонатан Голд, – продолжил хозяин дома, – у него достаточно сильное влияние при дворе королевы Великобритании и авторитет у местных аристократов. Он дружен с мэром Калькутты Чандра Босом. Лорд Голд не раз высказывался за поддержку внешней и внутренней политики фюрера. Его симпатии на стороне Третьего Рейха, Ненавидит коммунизм, считает, что Гитлер в состоянии истребить эту заразу. А Чандра Бос ненавидит англичан и также симпатизирует Германии в надежде, что те помогут свергнуть их владычество.

– Эту карту можно попробовать разыграть, – заметил Витцель, – и если все сложится хорошо, мы сможем утереть нос вашему старому знакомому, господин Штайберг.

Все это время Ганс молчал, медленно затягиваясь сигаретой. Он не представлял, как можно заставить Бертранта предоставить свой дворец для конференции немецкой стороне, когда тот узнает, кто дергает за веревки и чьи интересы отстаиваются.

– Бертрант не согласится,– промолвил Штайберг, – я его хорошо знаю. Никто не в силах заставить принять решение, с которым он не согласен, если он сам не сочтет нужным что-то поменять. До него дойдет информация, кто стоит за данным мероприятием, и все ниточки приведут ко мне. Тут надо хорошо все продумать. В Берлине мне сказали, что с ним работает сотрудник МИ 6 Эндрю Эргюсон. Может быть нам лучше его использовать для влияния на этого несговорчивого господина?

– Да, я с ним знаком, – промолвил Розенберг, – может вы и правы, о нем я не подумал. Он недавно привез в Калькутту молодую жену из Лондона, а она стала подругой для загадочной женщины, которая живет в доме Бертранта. Это честный офицер, преданный короне и любящий жену. С Бертрантом у него весьма дружеские отношения и он принимал активное участие в строительстве и ремонте дворца «Безумный Филипп».

– Ну, вот столько возможностей все уладить, – с оптимизмом подытожил Витцель.– Господин Розенберг встретится с сэром Эргюсоном, попробует убедить его в проведении пресс-конференции во дворце. Я прослежу за обеими женщинами и сложу мнение по целесообразности использования их в дальнейшем. Вы, господин Штайберг, запишитесь на прием к мэру Чандра Босу. Без него трудно продвинуть эту идею в жизнь. Будем использовать все ресурсы. А вот лорда Джонатана Голда привлечем к решению этих проблем уже на самой конференции. Ведь никто не дает гарантии, что после речи Шеффера все поверят в благие намерения экспедиции и тут же разрешат ему пройти по территории Индии. Лорд часто бывает на приемах в этом клубе для джентльменов, он его завсегдатай.

Повисло молчание, все задумались, каждый о своем. Задача была не простая и могла закончиться неудачей. Но три сотрудника Абвера верили в лучший исход, и у каждого было свое мнение, как лучше поступить и какие средства для реализации использовать.

Такая поразительная активность Витцеля слегка удивила Штайберга, с чего бы он так заинтересовался этой экспедицией и почему решил оказать ей помощь? А может вовсе и не экспедицией, а здесь кроется что-то еще?

– Мне пора откланяться! Господа, благодарю вас за прекрасный обед,– проговорил посланник Канариса. – Шеффер ждет моего возвращения.

Все трое встали, Розенберг и его секретарь пожали Штайбергу руку, и Витцель проводил его до двери.

– Как тебе этот немец? – поинтересовался Розенберг.

– Не так прост, как кажется. Конечно, умом не блещет, но дело свое, видимо, знает.

– Я знаком с ним уже много лет, особо ничем выдающимся не отличается, но ему доверяем Канарис, а это дорогого стоит.

– Ну что же, как говорят русские: поживем-увидим.

– А вы еще и русский знаете?– с сомнением в голосе произнес хозяин дома.

– Да, приходилось сталкиваться, – туманно ответил секретарь.

Тем временем Штайберг вернулся в гостиницу, накопленная усталость и обильный ужин с возлиянием, дали себя знать. Его клонило в сон, к тому же Шеффера не было в номере. Рассказать о своем визите было некому. На связь с ним никто из членов экспедиции не выходил, возможно, и не было еще одного сотрудника Абвера, а адмирал Канарис просто хотел его проверить? Весь путь немец присматривался к персоналу, но так и не понял, кто же может им быть.

На следующее утро Штайберг проснулся довольно рано, голова побаливала, настроение было отвратительное. Он пошарился на тумбочке в поисках выпивки, но бутылка виски, которую он купил в баре, была пуста. От неуклюжего движения рукой бутылка полетела на пол и с грохотом покатилась по паркету. Немец поморщился и с трудом приподнялся с кровати. В таком виде нельзя было показываться членам экспедиции, а тем более встречаться с Шеффером и рассказывать о планах, которые они вчера обсудили в доме Розенберга. На часах было десять утра и требовалось поправить голову.

Штайберг прошел в ванную комнату, посмотрел на себя в зеркало. Рыхлое красное лицо с большим носом и с синими прожилками. Лицо сильно пьющего человека смотрело на него кроличьими глазками. Но делать было нечего, что есть, то есть. Надо найти выпивку, а там глядишь, будет легче. Мятая рубашка, испачканный пеплом сигарет пиджак, штаны валялись рядом с кроватью, их он все же смог с себя стащить, хотя совершенно не помнил, как это ему удалось. Кряхтя и чертыхаясь немец натянул на себя брюки, капли пота выступили на лбу, во рту пересохло.

– «Срочно найти выпивку, пока не сдох» – подумал Штайберг и покинул номер.

Бары и рестораны в самой гостинице еще были закрыты, спросить у администратора, где можно купить выпивку, он постеснялся. Желание похмелиться выгнало его на улицу, и он тут же пожалел об этом. Стояла сумасшедшая жара, даже сад, который раскинулся перед отелем, казалось, не спасал от изнуряющего зноя. Лакей-индус любезно держал двери открытыми, как бы предоставляя выбор, выйти на раскаленный двор или остаться в прохладном холле гостиницы. Но деваться было некуда, выпивку можно было найти только в самом городе, и Штайберг шагнул в ад!

Пока он пробирался по тенистой аллее к выходу, он промок насквозь, казалось, что в ботинки налили воду, хотя она могла быть там на самом деле! Это пот, который катил с него градом и по спине, далее по ногам и попадал в летние туфли.

– Как здесь живут люди? – с тоской проговорил немец, оказавшись на широкой солнечной улице наполненной народом.

В отель этот народ попасть не мог, поскольку при входе стояли два индуса в синих тюрбанах и отгоняли любого желающего пройти вовнутрь, если у него не было карточки отеля или если это был не сахиб.