Чтение онлайн

Вскоре после этого глупо умерла моя вторая жена.

За ней третья.

После смерти четвёртой жены я уже не мог отмахиваться от безумных предположений о проклятии и стал искать информацию по архивам.

Неожиданно помог один из принцев Охтандии. Их королевский род, Херинфардские, древнейший из владеющих родовой магией. Он-то мне и рассказал, что до появления родовой магии в нашем мире было иное, исконное колдовство.

Его нашим волшебством не переломишь и не переиначишь, а развеять можно единственным способом: исполнив условие отмены, для равновесия обязательно вкладываемое в узор магии. Принц научил, как увидеть стянувшую меня сеть шаманского проклятья.

Теперь, стоит закрыть глаза и настроиться, я ощущал, видел пронизывающее меня чужеродное колдовство. Оно проросло, точно плесень, опутало, и не было от него спасения. Никакие снадобья, никакие родовые боевые заклятия, даже прохождение через тени, даже чёрное пламя Бездны не смогли его извести.

Я точно рыба на крючке. И если он выскочит, то вместе с внутренностями, оставив меня подыхать в муках. Потеряв первую жену, Талентину, я едва выкарабкался. И теперь знаю: если доведётся второй раз полюбить, смерти любимой не переживу. Пусть ни одна из последующих трёх жён не тронула моего сердца, внутри леденеет от мысли снова испытать подобную боль…

И не нашлось ни одного шамана, который мог бы помочь, кто бы владел этой проклятой древней магией, поставившей крест на моей жизни. Ведь я даже умирающую или больную женщину в жёны взять не могу — браслет таких не принимает. И что мне теперь, делать? Обрекать кого-нибудь на смерть? Фактически самому убить?

Словно мне мало кошмаров с четырьмя покойными жёнами.

А император торопит: женись, государственные дела важнее женщин. Ещё и пошучивает, что меня можно женить в зависимости от политической ситуации: надо с одними породниться — пожалуйста, а через пару лет можно с другими кровь мешать.

Нескольких кандидаток выбрал.

Одна — дочь старого коммерсанта, через которую мне бы законно достались его деньги, акции железных дорог и Черундской торговой компании.

Другая кандидатка могла улучшить отношения с маленьким княжеством Лельским. Император хотел использовать их морские порты для стоянки и ремонта военных кораблей. А через пару лет наша война с соседней с ними Галлардией закончится, тогда, мол, ничего страшного, если я опять овдовею. От императорского юмора иногда хочется подать в отставку.

Но ведь не подам.

И придётся выбирать, какую девушку сводить в могилу.

Пальцы скользили по кромке размыкающегося браслета. Дурная мысль лезла в голову: может, оно того не стоит? Совесть у меня вёрткая, как у хорошего политика, но даже у её изворотливости есть предел.

Ведь теперь я точно знаю, что моя жена обязательно умрёт.

Как поступить?

Сидя с запрокинутой головой и закрытыми глазами, я прислушивался к себе.

Я мог убить виновного.

Мог уничтожить врага родины.

Но обречь на смерть девушку… Осознанно… Жить с ней, делить постель, смотреть в глаза и понимать, что моё проклятие неумолимо её убивает. И так год или два… в непрестанном ожидании смерти.

Жениться на преступнице? Нервно фыркнул: я первый министр Алверии и не могу так позорить страну.

Я тёр, тёр и тёр размыкающийся браслет.

Невыносимо.

Шесть лет я занимал пост министра внутренних дел, не пора ли остановиться?

Конечно, я собирался служить до старости, но… Настолько ли я хороший министр, чтобы ради сохранения должности убивать ни в чём не повинную женщину?

Неужели никто, кроме меня, с управлением не справится?

Император говорил, я единственный подходящий длор, но…

Настолько ли я достоин?

Я поморщился.

Война с Галлардией меня выматывала, хотя я не военный министр: с каждым днём напряжение в стране усиливается, не хватает рабочих рук, растёт преступность. И от бесконечных собраний министров, обсуждений, изучения документов, консультаций, бессонных ночей за работой голову словно окутал дым. Разум задыхался. Впервые со смерти Талентины я желал знака, какого-нибудь небесного подтверждения правильности выбранного пути.

Я просто тешу свои амбиции?

Или нужен стране?

Имею право уйти с поста в столь трудный для родины час?

В праве ли отбирать жизнь, чтобы остаться?

Я думал об этом год. Думал по-разному. И ответа не нашёл.

Быть палачом я не желал.

Но оставить пост, кроме которого в моей жизни ничего нет?..

В мысли ворвался крик. Карета дёрнулась. Хрустнула пробитая стенка.

Что-то твёрдое, пройдя сквозь неё на уровне моего горла и груди, намертво придавило меня к спинке сидения. Это были рога.

Сдавленную шею жгло, воздуха не хватало.

Кричала охрана.

Нападение!

Кто посмел?! Вспышка собственной магии хлестнула по нервам, я охватил пространство вокруг кареты кольцом чёрного пламени и замкнул неизвестного врага.

Пять торчавших из стенки рогов задёргались, притискивая к сидению ещё сильнее, удушая. Родовая магия вдруг отказалась пропустить меня в тень.

До истечения срока ещё шесть дней! Почему она предаёт сейчас, когда так нужна?

Схватившись за рог, я попытался оттеснить его от горла.

Будь прокляты условия владения и наследования! И магия, которая предаёт в самый неподходящий момент! Даже чёрное пламя снаружи погасло.

Отталкивая рога, я вдруг осознал, что сейчас могу умереть. Вот так, просто…

Сквозь крики охраны донёсся знакомый голос:

— Не стреляйте! Это случайно получилось! Я ничего плохого не хотел… Это… я не виноват!

Я выдохнул.

Рога со скрипом убрались наружу.

— Министр, прости! — голосил на улице один, цензурно его не назовёшь, изобретатель.

У меня резко, до звона в ушах заломило виски.

Только этого чуда не хватало.

И это знак, о котором я мечтал?