Чтение онлайн

– Хотите сказать, вы внушили им эту мысль?

– Нет, мистер Драган, я ничего не внушаю, - покачал головой магистр.
– Я работаю с тем, что уже имеется: мыслями, страхами, инстинктами...

– И надо признать, у вас отлично получается!
– в кабинет широкими шагами влетел старший депутат.

– Мистер Стеван, вы быстро, - поперхнулся чаем посол.
– Похоже, у нас всё получилось?

– Революция победила!
– довольно заявил мужчина, потирая руки.
– Монарх добровольно передаёт всю власть парламенту и вместе с семьёй навсегда покидает свободную республику. Но у него есть одна маленькая просьба, - на радостях депутат одним махом осушил бокал красного.
– Нет, это не то, - уныло сморщился он.
– Шампанского, лучшего шампанского сюда!

Девчушка кивнула и расторопно покинула кабинет, не забыв прихватить стопку грязных тарелок.

– Шампанское вполне уместно, - милостиво согласилась госпожа министр, успокаивая чересчур взбудораженного политического деятеля, - но что за условие? Король хочет откуп? Или формальное сохранение титула? Если он требует гарантий безопасности и денежное довольствие, то...

Стеван активно замотал головой, поднимая руки:

– Да перестаньте, милая Элаиза, наш низложенный правитель рад уже тому, что его не пристрелили где-нибудь в застенках, - весело рассмеялся депутат.
– Всё гораздо проще! Окна королевских покоев тоже выходят на площадь. И монарх с самого утра слушает, как народные массы склоняют титул Его Величества на все лады, ещё и эти пленные... личное подразделение...
– лысый нервно одёрнул идеально подогнанный по фигуре пиджак.
– Конечно, ему было неприятно видеть, как у спасителей вырезают на лбу слово "предатель".

– Ну, ясно, - утомлённо вздохнул посол, - Реберик третий желает, чтоб солдат отпустили...

Господин Толдон безотчётно перебирал пальцами по бокалу игристого вина, пытаясь, как всегда, найти консенсус. Забрать пленных с площади, обозлить и настроить против себя вооружённые отряды... Поставить под угрозу лояльность целой страны из-за трёх человек... Из задумчивости его вывел дружеский хлопок по плечу:

– Арни, просто выпей, - настоял депутат, легонько подталкивая того под локоть.
– Наш бывший король ни словом не обмолвился о пленных. Он просит перевести его вместе с семейством в покои южного крыла, оттуда открывается отличный вид на садовые пруды.

– И только?
– удивлённо замер посол.
– Больше никаких требований? Точно? Слава богу!
– с облегчением выдохнул Толдон.
– Приятно иметь дело с разумным, адекватным политиком.

Обстановка заметно оживилась, рядовой бизнес-ланч грозил неминуемо перерасти в грандиозное торжество. Прислуга несколько раз меняла главные блюда, которые всё больше походили на закуски, лучшее трофейное вино из подвалов Его Величества заняло почётное место на столе победителя.

– Признайтесь, магистр, без вас и тут не обошлось?
– поймав на тонкую шпажку очередную оливку, прищурился Стеван.
– Капитуляция всего за четыре часа, без всяких требований... Снимаю шляпу.

Мистер Джарка упёрся подбородком в сцепленные пальцы и медленно покачал головой:

– Господа, не хотелось бы вас разочаровывать, но... нет. Такая задача передо мной не ставилась. Видимо, Реберик третий и в самом деле не так уж глуп.

– Я услышал только часть спора, но мне тоже интересно... Как вы это делаете?
– искренне восхитился старший депутат.
– Хорошо, направить мысли в нужное русло, зациклить их, манипулировать страхами - это ещё можно как-то принять за инструмент воздействия, - Стеван задумчиво выбил пальцами по столу ритмичную дробь.
– А при чём здесь инстинкты?

– Ну, как же?
– в старческих глазах сквозило терпеливое снисхождение.
– Первобытный предок, незамутнённый нормами морали, сомнениями, стыдом - он есть в каждом. И если его вытащить на свет...

Непринуждённую атмосферу трапезы разорвали одиночные выстрелы.

– В воздух?
– неуверенно предположил народный избранник, оглядывая переставших жевать соратников.

Линчик, сидевший к окну ближе всех, со скрипом отодвинул стул, навалился на подоконник. В повисшей тишине военный досадливо прицокнул языком и, продолжая изучать детали в бинокль, покачал головой:

– Двое - в минус.

– То есть как?
– растерянно моргнул рыжий.
– Насмерть?

Десертные ножи гулко звякнули, рассыпаясь по узорчатому паркету. Соратники как по команде обернулись на звук. Прислуга подрагивающими руками собирала с пола зеркально начищенное серебро. За последние десять секунд она стала на пару тонов белее и, судя по всему, отчаянно боролась с накрывающей слабостью.

– Ну что вы, моя дорогая! Вам плохо?
– Толдон поспешил к потерявшейся подавальщице.
– Садитесь в кресло. Да бог с ними, с этими ножами, мы и сами соберём. Вот, выпейте сока.

Девушка рассеянно кивнула, с испугом поглядывая на засуетившихся вокруг политиков, и торопливо принялась заверять, что всё хорошо, и дотолкать тележку до лифта она в состоянии.

– Вот ведь, - задумчиво хмыкнул посол, когда дверь за прислугой закрылась.
– Впечатлительная барышня.

– Молоденькая совсем, - хрипловато отозвалась госпожа Элаиза, не отрывая гудящей головы от спинки гостевого дивана - Расстрел пленных - это было неожиданно... чудовищно. Но ведь надо стараться держать себя в руках.

– М-да... мне думалось, что придворные подавальщицы более стрессоустойчивы и, как бы это сказать, - господин Толдон неловко замялся, - эффектны...

– На самом деле, да, - присоединился к дискуссии Стеван, - немного нескладная, носик как у Буратинки...

– С кухни она!
– снисходительно пояснил генерал, подбирая куском хлеба остатки соуса с тарелки.
– Не видно, что ли? Сервировать толком не умеет, из рук всё сыплется. Разбежались придворные крали сразу после штурма, у солдатиков ведь тоже губа - не дура. А осталось... то, что осталось, - насмешливо развёл он руками.

– Да бог с ней, - судорожно отмахнулся рыжий, не сводя глаз с площади, - там...
– парень резко дёрнулся, вцепляясь в подоконник.

– Что? Нормально сказать можно? Третьего, что ли, добили?
– не вытерпел Линчик, выдирая из рук сморщившегося депутата бинокль.

В четырёхкратном увеличении оптических линз толпа переставала быть безликой, у неё имелись тысячи глаз: потрясённых и жадных до зрелищ, возбуждённых и уставших, ненавидящих и подёрнутых слезами. У толпы было множество ртов, способных с лёгкостью заглушить и вой полицейских сирен, и вышколенный оркестр, и голоса приглашённых певцов, но людское море лишь монотонно вздыхало и шелестело, словно прибойная волна, разбившая о скалу всю свою ярость. Плотное кольцо любопытных, подпирающих дружину, поредело. Оставшиеся с недоумением взирали на возящегося в пыли солдата. А тот нелепо барахтался, мажа кровью серые камни, бестолково тряс головой и вертелся, натыкаясь на трупы сослуживцев.

– Ему выкололи глаза, - сглотнув ком в горле, выдохнул Драган.
– Это невозможно... Как же?
– жалобно уставился он на остальных.
– Надо что-то сделать!

– Поздно, - помолчав, произнёс Линчик.

– Но нам ведь этого не простят! Господин Толдон, вы же сами говорили!
– обескураженно повернулся к послу рыжий.
– Имидж страны, внешняя политика... Генерал, пошлите кого-нибудь! Если мы проявим милосердие, нам это зачтётся!

– Какое милосердие?
– военный раздражённо двинул в сторону стул, оказавшийся на его пути к депутату.
– Вы на парня внимательно сейчас посмотрите!
– генерал с силой пихнул ему свой бинокль.
– Кого вы предъявите общественности? Замученного калеку? Полутруп? Нас ещё и преступниками потом объявят!