Чтение онлайн

– Как вы можете рассказывать нам об испытании, если сами никогда их не проходили, капитан?

Я напряглась от колких вопросов кадета, имеющих цель выставить меня идиоткой перед остальными.

– Мои знания о полётах имеют отношение к испытанию, независимо от того, прошла ли я их или нет.

– Испытания нечто большее, чем проверка на способность взлетать, капитан, - в голосе кадета Ровита скользила насмешка.
– Сколько испытаний в военной академии на вашей планете могут закончиться смертью?

– Если вы считаете, что служба в армии Земли не сопряжена с опасностями, вы не видели огромных кладбищ павших солдат, - спокойно ответила ему.
– Ещё вопросы?

– Нет, капитан.
– Но если вам когда-нибудь понадобится, чтобы кто-нибудь рассказал об испытании, я буду рад помочь.

– Я бы никогда не стала отвлекать вас от подготовки к ним, - строго добавила я, проигнорировав его насмешливую улыбку.

– О, я только буду рад, если вы уделите мне чуть-чуть времени после занятий.

От его акцента на слове «если» мурашки побежали по спине от беспокойства. Знал ли этот высокомерный кадет о том, как я на самом деле провожу время после занятий? Знал ли он о тайных тренировках?

– Я приму это к сведению, кадет Ровит. Теперь мы начнём занятие с боевых взлётов, которые сложнее выполнять, чем приземления, – повернулась к голографическому изображению арракианского истребителя, которое взмыло в воздух и зависло рядом со мной. – Имейте в виду, что ключ к успешному боевому взлету заключается в синхронизации двигателей и правильной оценке окружающей обстановки, - продолжала я, наблюдая за движениями истребителя, который плавно раскачивался в воздухе.
– На арракианских моделях особую роль играет их реактивная система. Нужно учитывать момент, когда пропеллеры достигают максимального тягового усилия, - показала на дисплей, где начали отображаться основные параметры полета.
– Обратите внимание на индикацию вертикальной скорости и угла крена. Они критически важны особенно в условиях повышенной турбулентности. Ваша задача – не просто подняться в воздух, но и сохранить контроль над кораблем, даже когда обстановка становится напряженной, – истребитель с ускорением развернулся, следуя моим словам. – Помните, что каждый ваш маневр должен быть четким и расчетливым. Спонтанные действия могут привести к риску потери управления. В бою это может стать вопросом жизни и смерти, не только для вас, но и для вашего экипажа. Теперь, – сказала с легкой улыбкой, - давайте попробуем провести имитацию взлета. Я буду вашем навигатором и помогать при необходимости.

Этъер

Суматошный день прошёл, дополнительных занятий по боевой подготовке сегодня не было, и я дожидался Дарину, оценивая романтику минималистические обстановки своей комнаты. Серое простенькое одеяло, покрывающее кровать и вид из окна на штормовое море нельзя назвать романтическими, но, по крайней мере, общие душевые и храпящий сосед по комнате остались в прошлом.

Яростно провёл рукой по волосам, подумав, как быстро превратился из дисциплинированного пилота в ненормального, только и думающего о том, как лучше соблазнить коллегу по работе?

Пронзительный звуковой сигнал заставил меня прекратить самоистязание и вытащить переговорное устройство. Почему

мать звонит мне?

Я редко получал от неё весточки, особенно с тех пор, как занял пост инструктора в Академии и заслужил недовольство отца.

– Да? – произнёс я, включая голографический экран, на котором высветило напряжённое лицо матери.

– Этъер, – она вздохнула от облегчения. – Я надеялась, что ты ответишь.

– Что тебе нужно?
– грубовато спросил, но я устал притворяться с ней. Было только одно, что ее всегда волновало, и это не я.

– Мне не пришлось бы звонить, если бы ты интересовался делами семьи и помог своему отцу.

– Я не могу ему помочь, даже если он примет мою помощь.

– Ты должен попытаться, Этъер!

– Что он натворил?
– спросил я. Мать неизменно поддерживала отца в ущерб всему остальному, включая меня и братьев.

– Судебный процесс начался и нас поставили перед выбором, – произнесла мать.

– Ты же знаешь, что с его судимостью, никто не возьмёт его в Академию.
– Ему не понравятся правила и он возненавидит кадетов.

– Ты уже судишь его, а даже не попытался помочь, - тон матери был резким. – Если бы мы не занимали низы клана, то он бы уже преподавал в Академии. Ты обязан переговорить с ректором, Этъер.

Я не стал напоминать ей, что я тоже из низов клана, и всё же меня приняли в Академию.

– Я один из новых инструкторов и у меня нет никаких рычагов воздействия, – сказал я, не желая лгать ей, зная, что не осмелюсь спрашивать адмирала о работе для судимого отца.

– Тебе не нужны рычаги, чтобы просить. Ты в долгу перед ним, Этъер.

С детства она твердила мне, что я в долгу перед ней только за то, что она родила меня. Но, если это означало, что беременность привязала ее к отцу, я уже давно заплатил за этот грех. Как к старшему, ко мне всегда относились более сурово, предъявляли более высокие требования, и от меня ожидали, что я буду помогать каждый раз, когда отец терпел неудачу.

– Я не обязана тебе этого делать, - категорично ответила ей и прежде чем она успела начать угрозы заново, отключил звонок.

Мать не убедила меня поговорить с адмиралом, но она напомнила мне, откуда я родом и насколько я недостоин такой женщины, как Дарина. Впустить ее в мою жизнь, станет ошибкой и запятнает её имя.

Дарина

Занятия закончились и вышла из аудитории, надеясь, что кадет Ровит не будет поджидать меня за дверью, чтобы обсудить моё времяпрепровождение в свободное время. Узнал ли каким-то образом о тайных тренировках или случайно наткнулся на нас накануне вечером?

Я решила, что стоит поговорить с Этъером, хотя часть меня просто хотела увидеть его прямо сейчас. Ускорив шаг и посматривая по сторонам, словно кадет Ровит мог выпрыгнуть на меня из-за поворота, я оказалась на этаже, где располагались помещения арракианского персонала, и посмотрела на одинаковые двери, выругавшись себе под нос.

Осматривая каждую дверь и остановилось возле той, которая, как уверена, принадлежала ему и постучала. А если он не внутри?

Никто не ответил и потопталась на месте от неловкости и уже собиралась уходить, но тут дверь приоткрылась, открывая вид на мрачного арракианца. Что не так?

– Что ты так долго! – я влетала в комнату, чуть не сбив Этъера с ног.

– А ты что здесь делаешь?
– мужчина закрыл дверь и повернулся ко мне. – Не то чтобы я был против, но всё же мне интересно.

– Мне нужно поговорить с тобой, – сказала я, присаживаясь на краешек аккуратно застеленной кровати и пристально посмотрев на мужчину, который выглядел не только мрачным, но и растерянным.
– О кадете Ровите.

– Что он опять натворил?

– Он сказал, что хотел бы рассказать мне о лабиринте, если у меня будет свободное время после занятий. Разве это не звучит так, будто он что-то знает? Как будто он намекал, что у меня нет времени, потому что я и так занята... Он слишком хитёр и может использовать сведения против нас.