Чтение онлайн

– Спокоен, как танк, – прошептала Алла Николаевна. – Кто-то жизни лишился, а он… он…

– Леонид – судмедэксперт, – тихо объяснила я. – Он на своем веку многое повидал, это его работа.

Леня вернулся.

– Там два рабочих халата светло-зеленого цвета, по виду ими мало использовались. На них пятна несвежей крови. – Он протянул Алле Николаевне телефон. – Посмотрите, вероятно, одежда вам знакома.

– Боюсь… – прошептала та.

– Это просто фото и просто халаты, – успокоил ее эксперт.

Алла Николаевна зажмурилась, потом приоткрыла один глаз, заморгала и закричала:

– Да! Это спецодежда для мастерской! Девочки и Алевтина ее надевают, дабы не запачкаться, когда работают с красками или с глиной!

На следующий день в полдень мы с Дегтяревым сидели в кабинете Кавериной. Там же находились родители Веры.

– Платок! – произнес Максим. – Господи!

– Он мой, – тихо объяснила Олеся. – Я купила его в Париже, в бутике «Hermes». Очень люблю этот бренд.

– Вы гуляли в лесу около заведения, куда поместили Веру? – осведомился Дегтярев.

– Нет, – тихо ответила супруга певца. – Дочь часто брала мои вещи. Мы с ней рано одного размера и роста стали. У Веры полно своей красивой одежды, но нравилось ей у меня все брать. Платок этот я увидела в Париже в витрине бутика и сразу купила. Вера вечером стала смотреть мои приобретения.

Хозяйка показала на грязный кусок ткани, который лежал на столе.

– Эта моя покупка ее прямо околдовала. Она захотела ее себе забрать. Обычно я всегда все Вере отдавала, не жалко мне для нее ничего. Но в этом случае…

Олеся протяжно вздохнула.

– Пожадничала. Не отдала дочери, запретила брать. Сама носила, в прихожей платок лежал, в шкафу. А потом, когда Вера уже в гимназии жила, хотела его повязать, а нет платка! И я поняла, что девочка его у меня стащила.

– Да забудьте про это дерьмо! – закричал Максим. – Нашли о чем болтать! Верка в тот день, когда я ее из дома увез, ухитрилась спереть у матери фигню на голову? И что? Не знаю, куда она ее запихнула! В трусы! В задницу! Мне велели привезти поганку с пустыми руками, отдали мне ее джинсы, рубашку и кроссовки, этой дряни из шелка не было! Леся! Иди завтра в ЦУМ, купи себе сто штук этого дерьма, двести, все с прилавков смети, только прекратите чушь обсуждать! – Юркин резко повернулся к Алле Николаевне. – А вы пообещали мне: «Стопроцентная уверенность, что наши воспитанницы никогда не убегут!» Деньги нехреновые получали! И что?

– Простите, простите! – заплакала Каверина. – Впервые такое! Деньги верну!

Юркин стукнул кулаком по столу.

– Ты, коза тупая, лучше верни мне дочь!

– Макс, пожалуйста, не надо, умоляю! – зашептала Олеся. – Алла Николаевна не виновата!

– Кто про подземный ход не знал? – зашипел певец. – Да я эту… убью! Лично задушу!

– Слышь, мужик, прикуси язык, – произнес спокойный баритон. – Не у себя дома. Заткни пасть.

Мы все резко обернулись. В дверях стоял высокий стройный брюнет, возле него маячили два охранника, оба с оружием в ру– ках.

– Котик! – воскликнула Алла Николаевна и вскочила.

– Сидеть! – скомандовал ей муж и повернулся опять к Юркину. – Короче, хамло, еще раз рот разинешь – тебя отсюда в мешке унесут и так зароют, что черви не найдут. Пацаны, я прав?

– Так точно, Константин Львович, – ответил один из секьюрити. – Только кашляните, и никого в живых здесь не будет!

– Короче… – решил продолжить муж Аллы Николаевны и вдруг осекся. – Макс? Это ты?!

Юркин кивнул и уже другим тоном сказал:

– Привет! А ты не меняешься! Как всегда, петардой взлетаешь.

– А ты, как всегда, сразу орешь, – улыбнулся Константин Львович. – Парни, отбой, идите в машину. Все нормально.

Охрана вмиг испарилась.

– Александр Михайлович, Дарья, Алла Николаевна, познакомьтесь, пожалуйста, – пробормотал Юркин, – мой хороший приятель Костик. Давно с ним не виделись… Ох! Алла Николаевна, вы же его знаете!

– Ага, – подтвердила владелица исправительного центра, – это мой муж.

Каверин подошел к Юркину.

– Ну прости, не выношу, когда на мою жену нападают.

– Все нормально, – кивнул Максим, – сам напросился. Крышу сбросило. Дочь пропала, а она у тебя жила.

Алла Николаевна вскочила.

– Давайте чаю выпьем или кофе, кто что хочет! Коньяка глотнем! Костя, это Дарья и Александр Михайлович. Кстати, он полковник полиции.

– Сейчас владелец частного сыскного бюро, – спокойно пояснил Дегтярев. – Алла Николаевна права, надо кое-что обсудить.

– Ну и нервы у вас, сыщики, – покачал головой Юркин, опускаясь в кресло. – Тут такой базар, а вы молча сидите.

– Разве это базар? – улыбнулся полковник. – Если кто кого в самом деле к праотцам отправить собрался, он так себя вести не станет. Дверь распахнет и молча с порога всех уложит. Просто покричали, пар выпустили. Бывает.

– И Дарья тоже глазом не моргнула, – не умолкал певец.

Я старательно улыбнулась. Верно! Я не моргнула и не завопила, потому что у меня от страха все мышцы парализовало, веки не двигались, голосовые связки не работали. И, на мое счастье, нижний этаж тела тоже заморозился. Исключительно по этой причине я не описалась от ужаса.

– А, – махнул рукой Дегтярев, – Дашенцию я лично выучил. Она огонь. Железная женщина. Никогда не впадает в панику.

Я чуть не вывалилась из кресла. Ну и ну! Полковник меня похвалил? Да быть такого не может! Но дальше случилось нечто невозможное – Александр Михайлович обнял меня.

– Умница она. На французском, как на русском, шпрехает. Моя правая рука… Ну, давайте поговорим о деле.

– Хорошее предложение, – согласился Константин и сел рядом с Аллой Николаевной. – Жена все про подземный ход рассказала. Мы ничего про него не знали.

– А мы и подавно не владели этой информацией, – кивнул Юркин.

– Да, – прошептала Олеся.

Потом она вынула из сумки носовой платок, прижала его к лицу и тихо заплакала.

– Давайте успокоимся, – произнес Дегтярев, – забудем про эмоции. Пока у нас одни размышлизмы. Похоже, Вера сумела близко подружиться с Алевтиной Николаевной Воробьевой, так?

– Да, – подтвердила Алла Николаевна. – Девочка первое время от всех дистанцировалась. У нее… Простите, Максим и Олеся, но знаний у подростка ни по одному предмету почти нет. И… ну… извините, скажу правду. Наш психолог…