Чтение онлайн

Наблюдайте и молитесь; ждите и молитесь; слушайте и молитесь; исследуйте и молитесь. Но не преследуйте и не давите. Крайне важно, чтобы пациент самостоятельно принял решение поделиться с вами своим секретом. Такое решение означает начало процесса исцеления. Вслух рассказав о чем–то в вашем присутствии, пациент уже больше не сможет снова целиком скрыть это от самого себя. Он передал вам какую–то очень важную часть себя, и это заслуживает вашего самого бережного и сочувственного отношения.

Сексуальные переживания могут быть болезненными по разным причинам. Первая из этих причин заключается в том, что наша сексуальность находится где–то вблизи самого средоточия нашей личности. Проявления наших мужских или женских черт тесно связаны с тем, кто мы есть и какими мы себя видим. Недостатки в этой области глубоко уязвляют нашу самооценку.

Вторая причина — в огромной эмоциональной мощности сексуальных переживаний. Поэтому так важно то, что, по Божьему установлению, человеку отпущены годы на рост и развитие, прежде чем он вступит в возраст полового созревания. Благодаря этому наше тело и наша эмоциональная сфера становятся в достаточной мере сформированными, чтобы совладать с такими сильными чувствами. Одно из самых ужасных последствий сексуальных домогательств в отношении детей то, что столь сильные эмоции пробуждены в них так рано и в таких устрашающих обстоятельствах. Это можно сравнить с попытками подключить к электрической сети некое очень мощное устройство с помощью провода небольшого сечения. Тонкая проволока перегревается и может загореться. Подобным же образом из–за сексуальных домогательств у ребенка возникает эмоциональное «короткое замыкание», которое может привести к серьезным сексуальным расстройствам.

Но, пожалуй, важнейшая причина болезненности таких воспоминаний в том, что сексуальные эмоции могут быть самыми противоречивыми из всех свойственных людям чувств.

Нам надо помочь пациенту разобраться в том смятении и беспорядке, которые возникают у него в связи с пережитой сексуальной травмой. То, что ему пришлось пережить, может в теперешних сексуальных отношениях привести его к немыслимой эмоциональной смеси желания и ужаса, наслаждения и боли, очарования и страха. В одном и том же чувственном порыве порой обнаруживается противоречивое сочетание неодолимого страстного желания и исполненного вины унижения. Вот почему неисцеленные сексуальные травмы прошлого в супружеской жизни часто приводят к ужасным внутренним конфликтам между желанием сексуальных отношений и в то же время отвращением к ним.

Когда Конни и ее муж Тим пришли ко мне на семейную консультацию, я не мог сдержать своего восхищения этой парой: так много они заложили в основание своего брака — прочную и разумную христианскую веру, приносящую настоящее удовлетворение работу, множество общих интересов и различных дел, которыми они с неподдельной радостью занимались сообща. Было лишь одно совместное занятие, которое их не радовало, — интимные отношения. Точнее сказать, не отношения сами по себе, а то, что Тим называл «странной последующей реакцией Конни», которая тревожила их обоих. В сущности, чем больше удовольствия Конни получала от близости, тем больше потом она злилась на Тима. Конни признавалась: «Я просто не понимаю этого. Иногда я, кажется, впадаю в какое–то исступление. Я действительно набрасываюсь на него в ярости, лишь только почувствую сильную любовь к нему».

Она прочитала все хорошие христианские книги на тему сексуальных отношений; она осознавала, что эти отношения — дар Господа, и не считала себя закомплексованной. После нескольких бесед с Конни наедине мы оба начали понимать ее казавшиеся странными реакции. Никогда прежде она не рассказывала никому о том, что с ней случилось, тем более Тиму. Где–то примерно в восьмилетнем возрасте один из ее братьев–подростков начал втягивать ее в сексуальные игры. «Мы никогда не заходили за последнюю грань, но все остальное было». Это продолжалось время от времени на протяжении нескольких лет. «Сначала мне было страшно. Я не до конца понимала, что происходит, и чувствовала себя очень виноватой. Брат посулами и угрозами заставлял меня молчать. У матери было плохое сердце, и брат говорил, что, если она узнает о наших занятиях, с ней может случиться смертельный приступ и я буду одной из тех, кто убил ее. И я молчала. Позже я просто приняла происходящее. И тогда… — Конни остановилась в молчании. Я ждал. — И тогда…». Снова молчание. Конни понурила голову и потянулась за новой салфеткой, чтобы вытереть глаза. Она изо всех сил старалась преодолеть нечаянную паузу, но не могла сдержать рыданий и гнева. Конни встала и начала мерить шагами комнату. «Как это было ужасно! — воскликнула она — Просто чудовищно! Мне прямо не верится, что я могла сделать это. Ха–ха! Все это отвратительно!» Я мягко спросил: «О чем вы, Конни?» Я был почти уверен, что знаю, о чем она собирается сказать, но я был также уверен, что ей самой надо сказать это. Я ждал, безмолвно молясь из самой глубины своей души. Наконец охрипшим, резким голосом, как если бы ее вытянули кнутом поперек спины, она проговорила: «Я стала наслаждаться этим». Конец фразы вышел из нее вместе со стоном: «Что же я за человек такой? Со своим собственным братом! Я ненавидела его, и все равно хотела, чтобы он делал это со мной!»

В чем здесь заключалась настоящая проблема? Откуда у Конни такое «странное» и противоречивое поведение? Почему она нуждалась в исцелении на самом глубоком уровне? Конечно, ей следовало простить своего брата и отказаться от ненависти к нему. Но действительной проблемой для нее было простить себя за то, что временами она наслаждалась тем, что они делали, несмотря на свою ненависть к брату и отвращение к происходившему.

Прежде чем закончить работу, мы с Конни выявили у нее еще целый ряд представлений и чувств, которым требовалось исцеление. Все они, имея изначально противоречивую природу, вызывали глубокий внутренний конфликт и заставляли Конни испытывать странную смесь любви и ненависти в интимных отношениях. Разумом она понимала, что сексуальная сторона жизни — это дар Божий, но в то же время чувствовала гнев на Бога за этот дар: не мог Он, что ли, придумать это как–то иначе? Мужчины нравились Конни и привлекали ее, но она злилась на себя за то, что была «недостаточно сильной», чтобы обходиться без них.

Для Конни пагубнее всего было то, что она любила своего мужа и нуждалась в радости и наслаждении от близости с ним. Но она злилась на себя за эту свою потребность в муже, и поэтому чем сильнее проявлялась ее радость от общения с ним и чем глубже она нуждалась в нем, тем больше было ее раздражение. Какая–то путаница? Да, конечно. Когда Конни наконец поняла все это, она смогла простить и получить прощение. Потом она сумела простить своего брата за его грех, а себя за то, что она только человек, и смогла стать благодарной Богу за Его дар близких отношений. Уже вскоре ее брак с Тимом приносил им подлинную радость и удовлетворение.

Имея дело с пациентом, пережившим сексуальную травму, можно очень легко утерять правильное направление работы. Та часть проблемы, которая действительно связана с сексуальной сферой, разумеется, важна. Пациенту совершенно необходимо вспомнить конкретные обстоятельства пережитого и жуткие чувства, которые ему довелось испытать, и поделиться всем этим с терапевтом. Однако во многих случаях одного лишь освобождения от этой тяжести на сердце недостаточно для настоящего исцеления и устойчивых перемен в поведении. Как и в примере с Конни, проблема часто кроется в чем–то гораздо более глубоко спрятанном. Эта проблема требует более полного исцеления и может совершенно не относиться к непосредственно сексуальным воспоминаниям. Как терапевту, так и пациенту надо ясно осознавать сложнейшую взаимосвязь терзающих пациента проблем и быть уверенным, что в процессе исцеления все они были проработаны. Три приведенных ниже случая служат хорошей иллюстрацией этого факта.

• Ей никто не верил. Гвен пришла поговорить о самых разных проблемах. Одни из них были ее собственными, а другие касались ее отношений с мужем. Мы с ней обсуждали множество тем, в том числе говорили об искаженных представлениях о Боге и благодати. В конце концов, как она меня и предупреждала, в наших беседах стала появляться тема секса. У нее были некоторые проблемы во время близости с мужем. Перед ней внезапно возникла какая–то невидимая преграда из прошлого и стала препятствовать свободе сексуальных ощущений. Эта проблема была далеко не такой серьезной, как у некоторых других супругов, однако достаточно значительной, чтобы мешать их браку быть таким, каким они оба хотели его видеть.

Много боли было сконцентрировано вокруг чего–то, что произошло, когда Гвен было около одиннадцати–двенадцати лет от роду. Она тогда уехала с ночевкой к одной из своих лучших подружек. Часа в два ночи она проснулась, как от толчка. Старший брат подруги, подросток, залез к ней в кровать и стал ласкать ее. Гвен оттолкнула его и громко закричала. В доме зажегся весь свет, домочадцы проснулись. Конечно, парень тут же убежал к себе в комнату, натянул одеяло на голову и притворился глубоко спящим. Подружка и ее родители изо всех сил старались успокоить Гвен, но та впала почти в истерику, выкрикивая все, что с ней случилось. В конце концов позвонили родителям Гвен и сказали им, что девочке, должно быть, приснился кошмар, после которого она никак не может прийти в себя, что, наверное, будет лучше, если они приедут и заберут девочку домой прямо сейчас, не дожидаясь утра. Вскоре родители Гвен приехали за ней, и они отправились домой.

Подобные происшествия случаются очень часто, и, конечно же, могут сильно напугать чувствительную девочку такого возраста. В случае с Гвен все казалось просто, и было вполне очевидным, какие именно воспоминания нуждались в исцелении. Но, когда мы начали молиться об этом, выяснилось, в чем действительно была проблема. Что же было по–настоящему той раной, которая причиняла Гвен такую сильную боль? Больше, чем поступок брата подружки, ее потрясло и привело в смятение то, что никто ей не верил — даже ее собственные мама и папа. Они тоже посчитали, что случившееся привиделось Гвен в кошмаре. О, как их слова до сих пор жгли и терзали ее память: «Ну, дорогая, ведь у них такая замечательная семья, и он такой хороший мальчик, он не стал бы так делать. Тебе, должно быть, приснился ужасный сон. У всех нас они иногда бывают, и в них порой все так реально, что нам кажется, будто это случилось на самом деле».