Чтение онлайн

Звук воя, скорбный и долгий, эхом пронесся над огромным расстоянием. Это был призыв.

— Орфей, — констатировал он, поворачивая голову в сторону звука.

Магнар уже использовал свой собственный призыв в прошлом — гораздо более похожий на лисий, — когда сталкивался с опасным Демоном, загнавшим его в угол. Именно тогда они обнаружили, что могут слышать и отвечать на зов своего вида на огромных расстояниях.

Белый цвет заполнил его сферы при звуках этого зова.

Орфей никогда бы не позвал его, если только…

— Делора.

Что-то случилось. Либо они все были в опасности, либо что-то произошло с его невестой.

Глава 22

Магнар сорвался на бег, опускаясь на все четыре конечности, чтобы развить максимальную скорость на пути к дому Орфея.

Дождь с силой хлестал по его телу, подгоняемый скоростью бега. Его копыта иногда скользили, но он быстро восстанавливал равновесие и продолжал мчаться вперед.

Кровь бурлила в жилах, заставляя сердце гулко стучать в ушах, а из носового отверстия при каждом хриплом выдохе вырывались брызги дождевой воды. Он был с ног до головы в грязи, но не обращал на это внимания.

Минуты в его панике казались бесконечными.

Он затормозил, взрывая землю, когда увидел фигуру, покрытую белыми перьями, которая так же стремительно пересекала поляну перед домом Орфея. Она направлялась туда же — к входу в хижину.

Ведьма-Сова, — подумал он.

Она была насквозь мокрой, её тяжелый плащ из белых перьев отяжелел от воды. Босые ноги были перепачканы грязью по самые колени. Подол плаща и короткое белое платье тоже были в пятнах земли.

Он знал, что она не превратилась в сову размером с человека лишь потому, что летать в такой свирепый шторм невозможно, но видеть её в человеческом обличье всегда было странно.

У неё была темная кожа и густые, кудрявые коричневые волосы. Её глаза, почти черные, вспыхивали темно-карим блеском лишь при попадании света. На них было чарующе смотреть — казалось, она заглянула в бездну, увидела все её ответы и приняла силу её знаний.

Так оно и было.

Ведьма-Сова, странное, но бессмертное существо, когда-то вгляделась в пустоту и сошлась с ней.

Она была матерью. Магнар узнал об этом недавно, и не от неё самой. Орфей объяснил ему значение этого слова, но Магнар никак не мог осознать эти узы.

Что такое мать и отец? Родители? Один — человек, ставший Фантомом с помощью магии, другой — дух тьмы, даровавший ей эту магию. Очевидно, он был создан ими, как и все Мавки, но он не понимал, что такое родитель, как они были сотворены и какова была причина.

Магнар понимал лишь одно: в каком-то смысле она была его творцом.

Он почти не помнил её, за исключением тех случаев, когда она незримо присутствовала рядом с его домом. Иногда она помогала ему, но разговаривали они всего несколько раз.

От неё пахло магией — этот запах был неприятным и раздражал его чувства. Есть её было бы противно, а из-за перенасыщенного аромата маны у него никогда не возникало желания даже пробовать. Как и у Орфея.

То, что она оказалась здесь сейчас, значило, что она ответила на зов Орфея, как и он сам.

Да, что-то определенно не так.

Ведьма-Сова замерла, когда увидела его у ступенек крыльца. Она позволила ему пройти первым.

— Мавка, — поприветствовала она глубоким, но женственным голосом, слегка кивнув ему.

— Магнар, — поправил он, щелкнув клыками.

Тот факт, что ей можно было доверять, еще не означал, что он действительно ей верил.

Она была могущественна, а значит, её предательство могло стать смертельным. Именно она сказала ему, что, если его череп будет раздавлен, он умрет окончательно — значит, она знала, как его убить.

Ведьма-Сова приподняла бровь, глядя на него, но он лишь фыркнул. У него были дела поважнее.

— Рея! Орфей! — закричал он, ударяя по барьеру, который не давал ему подняться на крыльцо.

На каждом углу дома висели защитные обереги из лент, укропа, костей и колокольчиков. Они преграждали путь всем, кроме тех, кто жил в доме, если только их не приглашали войти. Они были сильнее соляного круга, но гораздо хрупче, так как их можно было сбить, их мог унести ветер или они могли сгнить со временем.

— Ой, да подвинься ты, — огрызнулась Ведьма-Сова, отталкивая его, чтобы постучать по барьеру.

Мерцающая пелена отозвалась на её призыв, завибрировав вокруг дома и обозначая свои границы. Когда она постучала второй раз, на этот раз шепча что-то неразборчивое, облачко черной магии коснулось её костяшек.

В барьере открылась временная брешь.

— Вот так, — сказала она, взмахнув рукой. — Теперь ты можешь войти в их дом.

Как только он шагнул сквозь открытый проход и поднялся по ступеням, Орфей распахнул дверь.

— Магнар, — поприветствовал его Орфей, его сферы были белыми, как будто от беспокойства. Затем он повернул голову к Ведьме-Сове, появившейся следом. — А ты почему здесь?

— А разве мне нельзя? — безучастно ответила она. — Ты звал, я пришла.

Плечи Орфея немного расслабились, когда он сделал успокаивающий вдох. Было очевидно, что и он не доверял ей до конца.

— Я не хотел быть грубым. Просто мне стало любопытно, ведь ты никогда раньше не хотела заходить внутрь. — Орфей отступил, пропуская их обоих, промокших насквозь. — Но, возможно, это к лучшему, что ты здесь.

Когда Магнар шагнул в тепло дома, Ведьма-Сова откинула пернатый капюшон и встряхнула волосами. Распрямившиеся от тяжести дождя, они рассыпались по её плечам, пока она не убрала влажные пряди с лица.

Затем она провела рукой по воздуху, и между ней и Магнаром возник черный туман. Через мгновение они оба были чистыми и сухими.

Он отпрянул от неожиданности, осматривая свой пушистый мех и перья. Он чувствовал себя чище и мягче, чем до начала дождя, словно кто-то выкупал его с мылом. Кожа зазудела от непривычного ощущения.

Но кое-что другое приковало его внимание.

Магнар огляделся, заметив, что двух маленьких женщин не было в комнате.

— Где Рея и Делора? — спросил он; его сферы всё еще были совершенно белыми.

Хотя он боялся собственной реакции — его тягучие желания всё еще не были окончательно побеждены, — он предпочел бы, чтобы его встретили обе. В доме не было следов нападения Демонов, а значит, стоило опасаться худшего. Этого было достаточно, чтобы остудить его измученное, разгоряченное тело.